Развитие анатомии и физиологии в медицине XVI-XVII веков: от Везалия до Гарвея

Реформаторские стремления XVI века оказали наиболее длительное влияние на медицину через достижения в области анатомии, связанные с деятельностью Андреаса Везалия и его учеников. Именно эта отрасль медицины демонстрировала в дальнейшем неуклонное поступательное развитие. Хотя учение Клавдия Галена не было окончательно опровергнуто, его доминирующее влияние ослабло, что позволило анатомии стать подлинной натуралистической наукой, свободной от спекулятивных измышлений. Однако ожидаемого стремительного прогресса физиологии не последовало, что объяснялось отсутствием необходимой базы в виде развитых физики и химии.

Натуралистические изыскания получили мощный импульс благодаря влиянию Рене Декарта, считающегося отцом новейшей философии. Его предшественник, Фрэнсис Бэкон, подготовил почву, но именно Декарт существенно продвинул ученых по пути, намеченному еще Галилео Галилеем. Ключевое значение для медицины имело его механистическое объяснение всех явлений: тело рассматривалось как машина, подчиняющаяся законам механики. Этот подход требовал объяснения жизненных процессов исключительно через законы физики и химии, что тесно сближало взгляды Декарта с идеями Уильяма Гарвея, поднявшего физиологию на уровень истинной науки.

Рис. 124. Заглавный лист анатомии Баугини.

Центральной фигурой в становлении новой физиологии стал Уильям Гарвей. Родившись в 1578 году в Фолькстоне, он начал медицинское образование в Кембридже, а с 1599 года продолжил его в Падуанском университете под руководством Иеронима Фабрициуса. Впоследствии Гарвей работал врачом в госпитале Святого Варфоломея в Лондоне, был профессором анатомии и хирургии, а также лейб-медиком королей Якова I и Карла I. После завершения активной общественной деятельности он посвятил себя научным изысканиям и умер в 1657 году.

Наиболее характерной чертой Гарвея была исключительная научная скромность. Его фундаментальный труд о кровообращении, основанный на многолетних наблюдениях и экспериментах, долгое время оставался в рукописи. Лишь в 1628 году он опубликовал его под названием «Exercitatio anatomica de motu cordis et sanguinis in animalibus» («Анатомическое исследование о движении сердца и крови у животных»). В этой работе он представил неопровержимые доказательства того, что кровь движется по кругу благодаря силе сердечных сокращений, от центра к периферии по артериям и возвращается к сердцу по венам.

Единственным значительным пробелом в теории Гарвея было отсутствие знаний о капиллярах; он лишь предполагал существование анастомозов (соединений) между мельчайшими артериями и венами. Несмотря на ожесточенную критику, это открытие стало мощным толчком для развития экспериментальной физиологии. Второе великое открытие Гарвея заложило основы эмбриологии; его формула «omne vivum ex ovo» («все живое из яйца») разом покончила с фантастическими теориями зарождения жизни.

Открытия Гарвея вызвали волну последующих исследований. Так, Каспар Азелли в 1622 году открыл млечные (хилезные) сосуды. Позже Жан Пеке из Монпелье в 1647 году разъяснил роль грудного протока, а Йоханн Веслинг из Падуи доказал, что он образуется от слияния лимфатических сосудов. Нильс Стенсен (Стено) исследовал тонкое строение сердца, а Фридрих Рюйш впервые применил технику инъекции сосудов для их подробного изучения.

Новой эрой в исследованиях стало широкое применение микроскопа. Считается, что первый прибор был создан около 1621 года Корнелисом Дреббелем (или несколько раньше Гансом и Захарием Янсенами). Антони ван Левенгук с его помощью открыл мир микроскопических структур, недоступных невооруженному глазу. Это позволило изучать тонкое строение мышц, костной ткани и, что критически важно, капиллярное кровообращение, окончательно подтвердившее теорию Гарвея.

Важным открытием того времени, подорвавшим старые догмы, стало доказательство Конрадом Виктором Шнейдером того, что слизь производится слизистыми оболочками, а не образуется в мозгу, как утверждала гуморальная патология. Это опровергло одну из старейших гипотез, существовавшую почти две тысячи лет. Стремление, инициированное Декартом, основывать физиологию на законах точных наук, было горячо воспринято, что привело к образованию новых научных школ.

Однако попытки немедленно реформировать все учение о болезнях часто терпели неудачу. Яркий пример — система фламандца Яна Баптиста ван Гельмонта. Будучи разносторонне одаренным ученым (ему принадлежит открытие углекислого газа и введение понятия «газ»), он создал эклектичное учение. В своем труде «Ortus medicinae» он постулировал существование жизненного начала — «архея» (Archaeus), управляющего функциями тела.

Рис. 130. Иоганн Баптиста ван Гельмонт.

Болезнь, по ван Гельмонту, возникала из-за нарушения в работе архея, что могло иметь химическую природу. Например, причиной подагры он считал избыточное образование кислот. Его учение, сочетавшее мистицизм, близкий Парацельсу, с натуралистическими и химическими идеями, не оставило после себя последовательной школы. Эпоха требовала строгого экспериментального подхода, подобного методу Гарвея. Исследователи сосредоточились на кропотливом сборе фактов и изучении отдельных функций, закладывая кирпичи в фундамент будущего здания научной медицины.

Сведения об авторах и источниках:

Авторы: Т. Мейер-Штейнег, К. Зудгоф.

Источник: История медицины.

Данные публикации будут полезны студентам-историкам медицины, исследователям античной науки и культуры, практикующим врачам, интересующимся историей своей профессии, а также всем, кто увлекается развитием научной мысли в классическую эпоху.