Система управления и законодательство Рима


В Риме придавалось большое значение соблюдению законности (lex, iustitia) и права (ius). Хотя юрист Б. Кистяковский утверждал, что право «не может быть поставлено рядом с такими духовными ценностями, как научная истина, нравственное совершенство, религиозная святыня», с ним согласиться нельзя. Право зиждется на науке, стремится к совершенству и хочет «стать святыней», в чем?то сходной с религиозной, и даже более высокой. Это подтвердил Рим, где люди большого ума и немалых достоинств занимались изучением, разработкой и комментированием права. Среди правоведов периода Республики называют П. Папирия, собравшего законы царей, Аппия Клавдия, много писавшего об исках, Сципиона Назику, П. Муция, написавшего 18 книг о гражданском праве, Катона и ряд других видных политиков, сенаторов и консулов. Многие из них с конца II и в III в. назначались на должность префекта претория, считавшегося вторым после императора лицом в государстве. Поэтому в Риме быть юристом было не только престижно, но и открывало путь к политической карьере, как в случае с Цицероном. Хотя римские юристы и не создали стройной теории права, но они приспособили его к реальным потребностям жизни. За основу развития права Рим принял Законы XII таблиц, составленные, как гласит традиция, в 451–450 гг. до н. э. Каковы их основные положения? Несмотря на представление о том, что тогда существовала полная частная собственность на землю, поскольку она могла отчуждаться, гражданская община Рима была верховным собственником земли, распоряжалась ею и контролировала. Важно то, что завещание на землю должно было утверждаться собранием народа и войска. Все общество решало: дать кому?то наследство или же лишить оного. Право трудовой собственности, действовавшее на протяжении всей римской истории, давало возможность приобретать недвижимость и землю тем, кто уже два года ею пользовался и обрабатывал землю. Возделывавшие участки первыми получали преимущество. При Сервии Туллии, по преданию, даже первоначально бесправные плебеи получили некоторые права, и прежде всего право землевладения, а также право голоса, торговли, право отбывания воин?ской повинности и т. д. Таким образом, установили правило: ubi societas, ibi ius est (лат. – «где общество, там и право»).

Г. Семирадский. Рим. Деревня

Закон запрещал казнить людей без санкций центуриатных комиций, запрещал наделять привилегиями отдельных лиц. Контроль над всей территорией Рима и ее населением принадлежал только коллективу. Законы карали за клевету, что способствовало сохранению человеческого достоинства свободными людьми (dignitas). Существовали законы против роскоши, законы против ростовщиков, что завышали суммы процента. Законы XII таблиц предусматривали и практику предоставления отпущенникам прав римского гражданства. Некоторые законы Республики были чрезвычайно суровы. Так, за кражу чужого урожая полагалась смерть (виновного распинали на кресте), за поджог здания или зерна виновного забивали до смерти или сжигали. Пойманного ночью на месте преступления вора можно было убить. Уличенных в воровстве рабов сбрасывали с Тарпейской скалы. Это же проделывали и с лжесвидетелями. Казни предавались судьи и арбитры, уличенные в подкупе, а также те, кто поднял против Рима врагов. Речь шла об общем своде правил при решении гражданских дел. Как бывает в обществе неравных возможностей, законы не всегда выполнялись должным образом. Все это понимали. Тацит даже сказал, что законы Римской республики не оберегали граждан, ибо оказались слабы против насилия, интриг и золота. Конечно, и римское право зижделось во многом на нормах греческого права. М. Ростовцев заметил, что «генезис великого мирового права мирового римского государства начал выясняться только с тех пор, как в наших руках появились документы, познакомившие нас с нормами греческого мирового права».
Рим создал весьма гибкую и прочную систему управления. Государственные дела там находились в ведении трех инстанций – магистрата, сената и народа. Магистратура, собственно и представлявшая исполнительную власть в Риме, включала диктатора, консула, претора, временного царя, цензора, триумвира, эдила, квестора и др. Высшая власть должностного лица – это и есть imperium.

Форум Романум

Народный трибун имел право выражать мнение народа и пользовался правом вето. Устанавливался и определенный возраст, ранее которого занять ту или иную должность было нельзя. Поэтому Цицерон и гордился тем, что занимал почетные и важные должности в минимальном возрасте, разрешаемом законом: эдилом стал в 37 лет, претором – в 40 лет, консулом – в 43 года. В том порядке, который был установлен в Риме, важным было то, что в эпоху республики ни в коем случае нельзя было обогащаться на политическом поприще. Знатные люди довольствовались знаками отличия – тогой с красной каймой, перстнем и т. д.
Несмотря на это формальное запрещение использовать политику в корыстных целях, вся история Рима свидетельствует скорее об обратном. Во?первых, для занятия высокой должности в Риме надо было обладать не только всеми правами гражданина, но и еще быть знатным и богатым. Искатели теплых мест появлялись перед сенаторами, в театрах или партийных клубах, где процветали подкупы и интриги. Потому, во?вторых, политики в большей части оказывались продажны. Никакие строгие меры тут не помогали, и даже непримиримый Катон считал, что с политиками ничего поделать нельзя. Такова уж их природа… И все же римские законы, государство старались держать их в строгих рамках закона.
В эпоху империи гражданское и уголовное законодательства расширились. Так как преступлений стало больше, то и судопроизводство усложнилось… Среди уголовных преступлений наиболее сурово преследовались такие, как измена государству, казнокрадство, вымогательство, подкуп, убийство, сопротивление властям, насилие, возбуждение мятежа. В 149 г. до н. э. была учреждена особая комиссия по преступлениям о вымогательстве, затем были учреждены и другие постоянные комиссии… Наказание за преступления состояло в лишении жизни, свободы, права гражданства и состояния, в денежной пене. Степень наказания зависела от характера преступления и общественного положения подсудимого. Однако обвиненные могли избежать смертной казни, если добровольно уходили в изгнание. Существовало такое наказание, как исключение из римской общины. Осужденный должен был оставить отечество, в противном случае его мог убить безнаказанно любой гражданин, ибо он уже оказывался вне защиты законов. Сравнивая наказания, которым подвергались римляне во времена республики и империи, скажем: в эпоху республики строгость нравов делала в какой?то мере излишней особую строгость. Потере, ограничению прав гражданин подвергался в том случае, если он попадал в плен к неприятелю (на время плена), в кабалу за долги или в виде наказания за какое?либо важное преступление (уклонение от воинской повинности, от платежа податей, за сношение с врагом и т. д.). Самым суровым считалась продажа в рабство, выдача неприятелю, а менее суровым – изгнание, административная высылка с сохранением прав гражданства, опала.
В целом форма имперского правления для того времени оказалась наиболее адекватной и удобной для большинства населения если не всей ойкумены, то по крайней мере Рима. В римских установках была своя мудрость. Римляне умели не только побеждать, но, главное, они извлекали пользу из своих побед. Власть в провинциях имела четкие и разумные границы. Во?первых, она не была нигде постоянной. Руководители провинций менялись и строго контролировались Римом. Во?вторых, важные посты не продавались. В?третьих, такой чиновник жил на жалованье и не мог извлекать личные доходы из поста, превращая его в синекуру. Законы римлян были достаточно строги. Это и многое?многое другое делало римское государство устойчивым. К тому же провинциалы могли стать гражданами великой Империи. Многие к этому упорно стремились, считая за честь носить звание римского гражданина. В итоге в течение I в. н. э. римская гражданская община превратилась в унифицированное италийское государство, а жители Италии обрели права римских граждан. Цезарь и Антоний, Август и Клавдий являлись не только принцепсами граждан Италии, но и императорами обитателей Империи. За столетие после эры Юлиев?Клавдиев процесс приобрел такие масштабы, что Марк Аврелий уже подумывал о распространении рим?ского гражданства на всех провинциалов. Одной из сильных сторон Империи было и то, что главной структурной единицей имперского управления был все же не бюрократический аппарат – самоуправляющаяся гражданская община (колония, муниципий). Сам аппарат Империи был довольно невелик. Во всяком случае, у провинциальной знати после эдикта императора Каракаллы (212 г.) появилась возможность на полных правах включиться в общественную жизнь империи.

Пьетро Баратта. Правосудие. Летний сад

Римское право первых веков новой эры (это уже период империи), по словам К. Маркса и Ф. Энгельса, «наиболее совершенная» форма права, покоящегося на частной собственности. Причем наиболее разработанной и ценной частью среди отраслей римского права было частное право. Ульпиан дал классическое разграничение публичного и частного права: «Публичное право есть то, которое относится к положению римского государства; част?ное – которое (относится) к пользе отдельных лиц». Иначе говоря, частное право (ius civile) – это нормы права, защищающие интересы отдельного лица или лиц в их взаимоотношениях с другими людьми (семейные отношения, собственность, наследование, обязательства сторон и т. д. и т. п.). Первоначально, в древнейший период Рима, полноправными людьми признавались лишь римские граждане. Тот, кто не входил в общину, рассматривался как бесправный. Их относили к врагам («hostes») и на них не распростанялась защита общества. К началу новой эры по мере расширения границ Империи потребовалось расширить и границы права, ибо в Римскую империю стали входить муниципии, колонии, общины и провинции. Расширялась и торговля между различными частями империи и другими странами. Все это требовало признания сторонами прав собственности, права заключать договора, подтверждать их и нести ответственность за сделки. Потребовалась и тончайшая разработка отношений простых товаровладельцев (купли, продажи, ссуды, долга, договора и прочих обязательств). Поэтому для регламентации всех этих норм во взаимоотношениях между римлянами и не?римлянами выработалась особая система частного права – «право народов» (ius gentium). Как пишут специалисты, точность формулировок, ясность построения и аргументации, глубокая жизненность, конкретность, практичность права и, разумеется, полнейшее соответствие юридических выводов интересам римской властвующей элиты – вот отличительные признаки частного римского права.

Фемида. Вазопись V в. до н.э.

Какого?то резкого разрыва в общественном строе ранней и начала поздней Империи не произошло. Основные принципы организации имперского общества в позднеантичный период сохраняли дух гражданственности и правопорядка. Та мощная правовая база, которая сформировалась в I–III вв., подкрепляла общие положения. Началом поздней античности считается год 212, когда Каракалла распространил гражданские права на большую часть жителей провинций. Это решение Аврелий Виктор объяснил так: «Ради укрепления и распространения римского права обладание им предоставлено многим чужеземцам…» Возьмем пример Испании. Тут наблюдался бурный процесс романизации. Район долины Бетиса стал областью, почти полностью романизованной. Племя турдетанов, обитавшее тут, приняло латинский язык и забыло свой собственный. Латинский язык был языком администрации, судов, религии, торговли, равно как и языком межэтнических сношений в туземной среде. Наряду с двуязычными надписями на местных монетах все чаще появляются латинские легенды. Тут почти не осталось следов местной религии, действуют устроенные по римскому образцу школы (в одной из них учился и Сенека). Все население Испании составляло в начале I в. до н. э. 5–6 миллионов человек. В романизованных зонах проживало около половины, то есть 2,5–3 миллиона. Причем в Бетике жило около 100 тысяч римских граждан. В других же зонах сохранялся местный язык, своя культура и искусства. Местное население привлекалось к работам на рудниках. Важным итогом романизации стало и распространение городской системы управления. Хотя большая часть Пиренейского полуострова (внутренние и западные районы Ближней Испании) находилась в частичном владении Рима, тут все же стояли римские легионы. Отсюда шла в Рим военная добыча, эти области облагались налогом. Римляне распространяли свою власть на все туземные территории. В результате мелкие поместные царства исчезли. Акцент на районы Бетики был вызван тем, что именно тут находились богатейшие запасы меди и серебра. По Страбону, четверть медной руды Бетики составляла чистая медь, а хозяева серебряных рудников добывали в день эвбейский талант, т. е. 26 кг чистого серебра. Плиний говорит о двух рудниках этой области, из которых один давал 400 тысяч, а другой – 200 тысяч фунтов металла в год. Эти богатства отправляли в Италию через южные порты (Гадес). Большим спросом в Риме пользовалось и испанское вино. Таким образом, разработки полезных металлов, интенсивная торговля, рост городов, содержание солидной оккупационной армии римлян в Испании, рост числа рабов и пополнение колонистов, участие местного населения в войнах и экспедициях Рима (в качестве вспомогательной силы), получение ветеранами земель, все новые потоки людей, устремлявшихся из внутренних районов страны в города, – все это ускоряло процесс романизации.

Мозаика богатого дома. Палестрина

На понятие права, выработанное римлянами, сильное влияние оказало учение стоиков об общем естественном законе. Стоики рассматривали все мироздание как своего рода естественное государство, что установлено самой природой. Люди должны жить в согласии с природой, руководствоваться ее законами и быть добродетельными: мудрыми (знать то, что согласно с законами природы, а что нет), мужественными (понимать, на что можно посягать, а на что посягать нельзя), умеренными (различать, что следует удержать у себя, а от чего лучше отказаться) и справедливыми (уметь распределять внешние блага сообразно с достоинствами людей). Стоики видели в человеке не только гражданина какого?то отдельного «малого государства», но и гражданина «всего человечества».
В этом смысле правовая деятельность Рима заслуживает самого пристального внимания. Естественное право, как считали крупнейшие римские юристы (Гай, Пипиниан, Павел, Ульпиан, Модестин и др.), воплощало в себе ряд требований справедливости. Оно выражало ту основополагающую идею, что право вообще справедливо. Весомым считал вклад римлян в правовую культуру человечества известный российский юрист И. В. Михайловский. В «Очерках истории права» он назвал римлян классическим народом права. И если у них тем не менее не было настоящей науки права, если у них общие теоретические построения были слабы, продолжал автор, то это главным образом объясняется преобладанием чисто практической деятельности над теоретической и довольно?таки слабым развитием философии: «Ничего самостоятельного в этой области римляне не дали, а результаты греческой философии восприняли чисто эклектически».
Несмотря на некоторые неблагоприятные условия, римляне все же оставили в области права немало глубоких идей. Оставляя в стороне известную ценность римского гражданского права как прагматического источника, остановимся на результатах их мысли, важных для философии и методологии права… «Прежде всего необходимо отметить, что впервые в римском праве человек появляется как самостоятельный деятель, человеческая воля, свобода – как главный фактор. Римские юристы воспользовались результатом стоической философии и развили учение о jus naturale. Это – право, выражающее порядок жизненных отношений, установленный природой, порядок, вытекающий из природы человека, природы вещей и природы отношений. В этом учении выражена чрезвычайно важная мысль, а именно: жизненные отношения имеют свою естественную природу, они заключают в себе указания на то, как надо формулировать соответственную юридическую норму. Законодатель должен подметить и выразить эту скрытую, естественную норму. Кроме этой «природы вещей» римляне в своих воззрениях на jus naturale пользовались как руководящими началами: 1) общностью данного правила всем народам и 2) чувством справедливости. Источники римского права изобилуют ссылками на естественное право, имеющее всеобщий характер и притом характер обязательный… общеизвестные места Дигест доказывают воочию, что римские юристы видели в естественном праве далеко не только чисто теоретические построения, проекты идеального права». Другое дело – как римские юристы применяли это открываемое ими естественное право в повседневной жизни…

Римский зал. ГМИИ

Колонны римского права были установлены столь основательно и прочно, что на них воздвиглось все здание последующего европейского законодательства. В случаях коллизии норм положительного права с естественным римские юристы никогда не проповедовали ничтожности соответственной нормы, продолжает Михайловский, они никогда не нарушали принципа законности. Осторожно и медленно путем толкования, фикций вводили в жизнь положения естественного права, оставаясь всегда на почве положительного. «Например, никто из них не отрицал законности рабства, хотя и признавал противоречие его естественному праву. Отсюда – медленная работа юристов, направленная на постепенное смягчение действующего права путем толкования всех сомнений в пользу естественного права. В результате – появление (в Риме. – В. М .) целого ряда норм, ограничивающих власть господина над рабами и облегчающих получение ими свободы… Резюмируя сказанное о естественном праве в Риме, мы находим следующие черты, характеризующие это право: 1) вечность, неизменность и разумность; 2) оно – основа положительного права и 3) оно – критерий для его оценки и надлежащих улучшений. В сущности, это понимание тождественно с греческим». И если, как увидим, несправедливость все же продолжала править миром, то это означало лишь своеобразное понимание древними законов права.
В области международных отношений нет ни одной идеи, которая в зародыше не встречалась бы ранее – в классическую эпоху. Римляне пытались соблюдать право войны, верность слову, свои клятвы (даже по отношению к противнику). Если клятвы нарушались, виновный выдавался врагу. Так, подобное случилось с Луцием Манлием и Луцием Миртилом, которые избили карфагенских послов и были затем увезены в Карфаген. По совету фециалов, учрежденных Нумой Помпилием, Квинт Фабий Амбуст, убивший галла до официального объявления войны, подлежал выдаче галлам. Но римская толпа воспротивилась законному акту. Фециалы управляли внешними сношениями, ведали обрядом возвещения и объявления войны. О ненадежности договоров свидетельствовало уже то, что при их заключении не требовали ни поручителей, ни заложников, только одной клятвы о том, что в случае нарушения договора гнев Юпитера поразит весь римский народ. Видимо, эти клятвы нарушались, причем не однажды, раз с тех веков пришла к нам известная формула: «Хочешь мира – готовься к войне».

Пьетро Баратта. Милосердие. Летний сад

В целом система как таковая, как правовой инструмент международного права, которая бы гарантировала его выполнение, отсутствовала. Древний мир не был готов признавать иные аргументы, кроме силы. В основе противоречия лежала убежденность в том, что истинное право может применяться только к своим, и только к знатным, свободным и богатым. Ведь даже умнейшие головы Эллады и Рима отрицали наличие равенства между ними и «варварами». Сократ говорил, что «греки настолько же выше варваров, насколько люди выше животных». Другой мудрец, Аристотель, цитируя Еврипида, прибавлял, что «варвар по природе то же, что и раб». В том мире, где раб никогда не был субъектом права, он не мог считаться полноправным. Вспомним хотя бы о том, какой яростью преисполнялись спартанцы, слыша речи даже о теоретической возможности предоставления минимума прав рабам?илотам. Право служит «своим». Фукидид отмечал, что главный и решающий фактор права – достижение преимущества государства любым способом и путем. И тут цель оправдывает средства. В Риме слово «иностранец» и «враг» являлись почти синонимами. В отношении врагов не могло существовать никаких правовых норм. Даже в более позднюю эпоху к ним прилагалось определение – «mars exlex» (то есть «беззаконной войны»). Тит Ливий формулирует так римский взгляд на эту проблему: «Что бы я ни сделал с врагами, право войны меня оправдывает». При таких нравах и порядках смешно было бы говорить о каких?то мирных отношениях, о равноправии меж странами, чувстве солидарности и проч. и проч. Разумеется, существовали союзы и некие взаимоотношения между субъектами права, но все это носило поверхностный, второстепенный характер. Каждый знал, что главное – это сила. Поэтому и священные ворота бога Януса, храм?арка, закрывавшиеся только в мирное время, чуть ли не на протяжении всей римской истории оставались открытыми (закрывались дважды – до Августа, трижды – в годы его правления).

Трон знатного римлянина

В отношении собственного народа римляне старались строго придерживаться рамок разработанного законодательства. Греки и римляне многое дали миру в плане разработки последующей юридической теории и практики. В частности, Ю. Ланге в работе «Vindiciae contra tyrannos», или «Возмездие тиранам» (1569), использовал греко?римское понятие государственного договора для оправдания сопротивления при нарушении монархом божественных законов или же при подавлении им народа. Эта теория вплоть до Французской революции служила основой всех политико?юридических построений нового устройства государств. Она также, отмечает В. Дильтей, была творением древности, возникла в эпоху греческого просвещения в условиях насилия, как бы перманентной революции, опустошавшей греческие полисы в период Пелопоннесской войны. Платон дал классическое изображение этой теории, а римские юристы внесли свою лепту.
Несовершенство римского права изначально определено уж самим характером римского владычества. Там, где воцаряется как единственная и полновластная сила всемирная империя (будь то Рим, Карфаген, Македония, США, Россия, Китай, евреи или мусульмане), там мира и спокойствия нет. Это невозможно в силу взаимооотношений между субъектами и объектами права, о чем говорит вся мировая история. Таубе в книге «Христианство и международный мир» писал, что единая всемирная империя, означала, конечно, невозможность международного общения и права, ибо мировое государство и международное право – понятия, исключающие друг друга. Правда, установившийся таким образом внутри всего круга народов бассейна Средиземного моря тогдашний мир – «pax romana, pax festa» («римский мир – мир прочный») – явился для подчиненных Риму народов цивилизующим фактором немаловажного значения. Однако с международно?правовой точки зрения это был фактор, конечно, отрицательный. Ведь этот мир держался только мощью легионов. Он хрупок и ненадежен, ибо был принят под дамокловым мечом Рима. Поэтому и на границах продолжалась «вечная война» «варваров» с «цивилизованным» Римом. Тысячу раз прав М. Таубе, говоря, что покоренные народы с полным правом могли бы бросить в лицо империи слова: «Вы подлецы и лицемеры!» Или же слова Тацита: «Грабители мира, которых не мог насытить ни Восток, ни Запад, превращают все в пустыню – и зовут это миром». Разве не то же говорят сегодня многие в адрес США? Америка, и это очевидно, стремится вынудить мир признать волю ее империи – Pax Americana.
Римские законы не являлись чем?то незыблемым, как и законы Греции. Они со временем претерпевали эволюцию. В ранний период истории, при Республике, Римское государство в какой?то мере еще можно было отнести в правовом смысле к типу «народного государства» (Полибий). Формально власть сената и консулов была подчинена тогда народным представителям. Однако уже тогда правильнее было говорить о внешней форме власти, своего рода ограниченной монархии. То же мы видели и в Македонии, ибо цари там приобрели власть не насилием, а по закону. «Македоняне привыкли жить под царской властью, но под сенью большей свободы, нежели прочие народы» (Квинт Курций). То же видим у греков и римлян в начальный период их истории. Гераклиды, основав свое царство, вынуждены были управлять в пределах, предписанных законами. Пока это было так, пока они держались своих обязательств в отношении своего народа, они сохраняли в их руках и царство. В то же время восточные народы находились всегда в безусловном полном подчинении у своих царей, считая это положение в порядке вещей. Римляне изгнали Тарквиния Гордого за гордыню, чтобы слишком много не брал на себя. Восток же, полагали римляне, не мыслил жизни без гнета и раболепия. У Аристотеля в «Политике» сказано: «Обитатели Малой Азии терпеливо переносят неограниченное владычество». Тит Ливий писал: «Сирийцы и прочие азиатские племена рождены для рабства». Батав Цивилис обратился к галлам с такими словами: «Рабство составляет удел Сирии и Азии, и покорного своим царям Востока» (Тацит). Так же относились к своим царям и евреи, хотя им присущ бунтарский дух (их не назовешь раболепными). Понятно, что при таких взаимоотношениях народ платил царям той же монетой.

Греческий стиль в Риме

Римляне, греки, македоняне, германцы, скифы проявляли твердую готовность к разумному повиновению, но могли и убить царя в случае нарушения им своих обязательств. Впрочем, убийство тирана или правителя тут не главное. Главное другое – ответственность царя, цезаря, консула, императора перед государством и народом. В случае с западными державами уровень такой ответственности был там всегда выше, чем на Востоке. Безусловно, это огромнейший плюс для народов, имевших традицию племенной демократии (в той или иной форме). Галлы и германцы тоже имели царей и королей, обладавших временным правом на царство. У них был авторитет, но не безграничная власть над своим народом.
Другое дело Восток, где воцаряется сатрапия, которая ни за что не отвечает в принципе. В «Персах» у Эсхила Атосса так говорит о персидском царе: «Он не ответственен пред государством». Гельвеций в труде «О человеке» отмечает: «Римляне воевали сто лет с вольсками; им потребовалось пятьсот лет для завоевания Италии; но достаточно было им только показаться в Азии, как она покорилась им. Могущество Антиоха и Тиграна рухнуло при их появлении, подобно тому как рухнуло могущество Дария при появлении Александра». Рим так ее и не покорил.

Галльский воин

Как выходят римляне из сложных ситуаций при решении вопросов управления огромным государством? Они не боялись сосредоточить власть в одних руках в тяжелые времена, обращаясь к институту диктатуры. В V–IV вв. до н. э. в Риме преобладали сугубо военные цели назначения диктаторов с summum imperium. Ливий более тридцати раз говорит о введении диктатуры как главной задачи для отражения агрессии. Это не значит, что диктатор не вмешивался во внутренние дела. Правы историки, подчеркивающие, что в Риме с самого начала «носителю экстраординарного империя отводила роль военно?гражданского вождя» (Н. Трухина). Диктатура – эффективный инструмент, и абсолютным большинством античных авторов она рассматривается именно как таковая. Даже уже сам факт назначения диктатора вызывал смятение в стане врагов Рима. Причиной такого назначения диктатора сенатом могли быть не только военные угрозы (за период от 435 г. до 350 г. до н. э. из?за внешней войны было назначено 19 диктаторов), но и внутренняя смута, восстания. Срок деятельности диктатора был ограничен 6 месяцами. Подчеркнем, что диктатор должен был заботиться не о сословных, но о общегосударственных интересах. Такое единоначалие приносило результат.
Нужно понять, почему многие в Риме и провинциях ратовали за диктатуру и императорскую власть. Республика – прекрасное название. Но на практике оно со временем стало напоминать нечто пустое, оболочку без тела. Тело, разумеется, было, но оно стало неуклюжим и уродливым. Парадоксально, но именно в республи?канский период у покоренных Римом народов менее всего прав. Им запрещалось создавать союзы. Они были лишены минимума политических прав. Рим руководствовался одним правилом – «разделяй и властвуй». Для римской знати завоеванные земли становились собственностью римского народа. Конечно, законы декларировали высокие принципы (на словах). Но кто не знает цену таким декларациям! Конец республиканского периода, когда провинции становились источником бешеных доходов и яблоком раздора, похоже, не вызывал сожаления у населения Рима и всей империи. Не знаю, как уж там насчет «начала новой, более счастливой жизни для провинций», но вот некоторая упорядоченность в управлении все же возникла, когда провинции стали «под охрану императора». Ясно было и то, что управлять такой большой империей демократически в ту пору вряд ли было возможно.

Аппиева дорога в древности

И не думаю, что это возможно сейчас… Похоже, уже Цезарь четко понимал, что модель управления, годная для небольшой территории, должна быть в корне изменена при расширении владений. Одно другому не помеха. Учреждая некое подобие автономии, создавая местные собрания, давая им права и льготы, император обрел в лице провинциалов если не друзей, то по крайней мере союзников. Наместники цезарей ощущали бдительное око местного люда и побаивались их глаза. Показательно одно из высказываний той поры. «Наши подданные некогда трепетали пред республиканскими проконсулами, – заявил один из сенаторов, – сегодня императорские проконсулы трепещут перед нашими подданными». Цезари искусно этим пользовались. Плебей мог управлять аристократом, а вольноотпущенник иногда становился более важной персоной, чем сенатор или богач. Императоры умели вести дела и разговаривать с народом. Так, великий Цезарь стал «отцом всех», будучи «никому не сын». Он умел располагать людей к себе. Не зря французский историк Р. Этьен, говоря об Отце Отечества, назвал его «отцом отцов и господином людей», выразил восхищение его политическим умом, достижениями культуры, которые он создал и внедрил в Риме, и без тени иронии заметил, что со смертью Цезаря иные чувствовали себя осиротевшими.
И все же не стоит переоценивать симпатии провинциалов. Тем более не стоило бы делать из этого ложные выводы о «любви» покоренных народов к цезарям или сенаторам. Ну а как же культ императоров? Как объяснить многочисленные статуи в честь цезарей, консулов, проконсулов (Цезарю, Фламинину, Марцеллу, Сцеволе, Цицерону, Августу)? Ими полнилась вся Империя… Статуи вождям дело понятное. «…мы говорили о том, что императоры всегда были особенным предметом похвал, лести, а подчас и искренней любви для провинций, что почести и благодарности сыпались даже самым худшим императорам, что преклонялись не только пред их земным могуществом, но и чтили их, как богов. Во всем этом, правда, есть много рабского, унизительного для человеческого достоинства, но… император был полный владыка, от которого исходило и добро, и зло. Этого уже достаточно, чтобы внушить полчиненным уважение, смешанное со страхом, чем, в сущности (в большинстве случаев, конечно), и были все эти внешние признаки благодарности, эти памятники, храмы, адреса, забота о которых и была второй функцией провинциальных собраний». Скажем, в Африке concilium воздвиг памятник даже ребенку главы – сыну прокуратора.

Следы римского былого величия

Учтем, что большое число статуй посвящено не только персоне императора, но и самому государству – могучему Риму. Подобная реакция в порядке вещей для мира, где власть и сила обожествляются. В азиатских городах издавна ставились статуи, посвященные «силе». Когда же завоевания римлян стали достигать Азии и затронули тамошних греков, те, желая польстить новым владыкам, указали на эти статуи и перевели похожее греческое название как «Рим» (Romae). Хитрые греки заявили, что они давно почитают римскую столицу как свою владычицу и богиню. С этого момента всюду распространился и культ Рима как божества.
Чтобы юридический акт проник глубоко в недра общества, требовалась жизнь двух?трех поколений. Поэтому хотя процесс шел уже со второй половины II в., система стала реально действующим фактором при императоре Диоклетиане… Процесс уравнения в правах шел неодинаково в Италии и на Балканах с Малой Азией. Италия господствовала политически, а восточные земли находились в подчиненном и угнетенном положении. Основная масса населения тут была лишена гражданских прав. В Италии действовало римское право, на Балканах и в Малой Азии среди провинциалов доминировало преимущественно греческое право. Существование фактически двух центров политической власти и очагов культур, двух типов законодательств, двух центров притяжения, разумеется, ослабляло власть Рима и постепенно расшатывало и саму Римскую империю. Тем более что право не распространялось на чужестранцев… Владеть землей на территории Рима мог только римский гражданин. Отсюда и формула «мое по квиритскому праву». Законы Рима, правда, говорили о равенстве сословий, ибо вовсе не упоминали об их существовании. Однако в действительности разница между регионами и группами граждан, населяющих империю, существовала. И с годами все эти различия сыграют роковую роль в ослаблении устоев Рима.

Вид на главный алтарь Пантеона

Эта великая держава устанавливала законы и правила поведения на тысячи лет вперед. И хотя у римлян не было своего Ликурга, но десятки и сотни ликургов выстроили систему известного равновесия и разделения властей. Уже Ромул и цари, казалось бы, создали неплохие законы, отвечавшие духу свободы. А когда цари лишились власти, их место заняли консулы и сенат. Затем возник институт плебей?ских трибунов. В некотором смысле это было уникальное для той поры соединение прав, полномочий, прерогатив аристократов, самодержавия, народа. Макиавелли в «Государе» подчеркнул всю важность подобного союза властей: «Судьба была столь благосклонна к Риму, что, хотя он переходил от правления Царей и Оптиматов к правлению Народа, проходя через вышеописанные ступени и повинуясь аналогичным причинам, тем не менее царская власть в нем никогда не была полностью уничтожена для передачи ее Оптиматам, а власть Оптиматов не была уменьшена для передачи ее Народу. Смешавшись друг с другом, они сделали республику совершенной». То, что Рим просуществовал столько лет, свидетельствует об уникальности его устройства. И лишь в XX в., с высот новейшего времени, Шпенглер дерзнул заявить: «Таким образом, Imperium Romanum предстает уже не уникальным феноменом, а нормальным продуктом строгого и энергичного, свойственного масштабам мирового города, в высшей степени практичного интеллекта и характерной финальной стадией, уже неоднократно повторявшейся, но не идентифицированной до настоящего времени. Поймем же, наконец, что тайна исторической формы не лежит на поверхности и не постигается из сходства костюмов и сцен…» Так где же она? Вероятно, тайна любого большого успеха государства или личности состоит прежде всего в том, что они оставляют после себя истории и человечеству. Каков труд – такова и память!






Дата добавления: 2016-07-29; просмотров: 770; ЗАКАЗАТЬ НАПИСАНИЕ РАБОТЫ


Поиск по сайту:

Воспользовавшись поиском можно найти нужную информацию на сайте.

Поделитесь с друзьями:

Считаете данную информацию полезной, тогда расскажите друзьям в соц. сетях.
Poznayka.org - Познайка.Орг - 2016-2018 год. Материал предоставляется для ознакомительных и учебных целей. | Обратная связь
Генерация страницы за: 0.025 сек.