Новгородско-Киевская Русь

 

Тема Новгородско-Киевской Руси как государства находится в сфере оживленных, иногда, к сожалению, политизированных дискуссии и даже полемики. Так, украинские ученые А.Моця, В.Рычка[76], анализируя в своих статьях некоторые аспекты развития цивилизации Древней Руси, высказывая довольно оригинальные суждения, пытаются, однако, в конечном итоге, адаптировать к современному уровню накопления исторических знаний небезызвестную концепцию М.С.Грушевского[77]. Причем, защищая концепцию “киевоцентризма”, А.Моця ссылается на авторитет Б.А.Рыбакова, специалиста, которого “никак нельзя отнести к лагерю “украинских буржуазных националистов” (к нему до не давнего времени относили и Грушевского”)[78]. На этом фоне заслуживает внимания и появление исключительно смелых исторических версий (подчеркнем: именно версий). Так, украинский историк А.Толочко пытается доказать, что государства под названием “Киевская Русь” (и даже “Древняя Русь”) не существовало никогда[79]. Ученый пишет, что наши далекие предки были бы несказанно удивлены, услышав наименование своей страны как “Киевская Русь”. Ведь они называли ее “Русской землей”, “Русью”, а себя, ее население, собирательным “русь” или каждого отдельно — “русином”. Киевская Русь — термин происхождения книжного и ученого и ведет свое начало не из источников, а со страниц исторических трудов первой половины XIX века — именно тогда история, освободившись от объятий изящной словесности, превратилась в академическую науку. Понятие “Киевская Русь” возникло в российской науке как элемент более общих представлений об исторических судьбах России, как необходимое звено в периодизации ее бытия. “Инструментальный статус термина практически забыт, и он (термин) незаметно превратился в нечто большее, самостоятельное, исподволь управляя нашими представлениями”[80], — заключает А. Толочко.

Отдавая должное неординарности взгляда ученого, не будем, однако, вдаваться в дискуссию, помня, что и сам автор классифицирует свою концепцию лишь только как историческую версию. В то же время согласимся с мыслью украинского ученого о том, что у исторической науки появилась, наконец, возможность исследовать Русь — Киевскую ли, Древнюю ли — ради нее самой, не отыскивая в ней только истоки будущих историй, не делая ее предлогом и материалом для “метаисторий” и “больших схем”. Эту эпоху можно попытаться, наконец, понять такой, какой она была, “задать ей вопросы и не бояться, что, пребывая в нашей собственности, она даст лукавый, приятный ответ, подсказанный ее же владельцем…”[81].

В современной отечественной историографии подвергается серьезной критике концепция Древней Руси, вышедшая из-под пера академика Б.А.Рыбакова. Он был в советской историографии долгое время непререкаемым авторитетом, искусственно выведенным из поля научной критики. Слов нет, академик Б.Н.Рыбаков внес огромный вклад в развитие советской исторической науки. Его работы по истории цивилизации Древней Руси[82] несут в себе большую научную ценность. Однако сегодня нельзя в отечественной исторической науке сохранять такой подход, когда авторитет звания зачастую ставится выше научных доводов. Думается, что можно признать справедливой критику Б.А.Рыбакова за его попытки создать поле полемической напряженности в норманской теории. Причем, здесь просматривается явная политизация. Маститый советский академик утверждает, что именно скандинавы принесли на Русь эту “нередко бессмысленную жестокость”[83]. По его мнению, “в русской летописи Олег присутствует не столько в качестве исторического деятеля, сколько в виде литературного героя, образ которого из припоминаний и варяжских саг о нем”[84]. А.П.Новосельцев в данной связи замечает, что здесь “попахивает шовинизмом”. Получается, что Кий, о котором летописец имел довольно смутное представление, — реальное лицо, а Олег, от которого до нас дошли первые дипломатические документы на русском языке, о котором летописец судил не по сагам, а знал точные данные о конфликтах с хазарами и.т.д. — лицо почти придуманное!

Трудно предположить, что Б.А.Рыбаков не знал о том, что походы на Византию и страны Востока совершались славянами, и до Олега, и при его преемниках. Причем, различные источники вполне закономерно описывают такие походы как военно-торговые, типичные для той поры предприятия, когда погромы и грабеж были обычным явлением и для скандинавов, и для славян. Ведь они находились на той стадии исторического развития, о которой Ф.Энгельс справедливо писал, что постоянные войны и разбойничьи набеги и грабежи были ее характерной чертой[85]. И, думается, можно вполне согласиться с оппонентом Б.А.Рыбакова — А.П.Новосельцевым, что если изображать только скандинавов как разбойников, совращавших другие народы на путь войн и грабежей, то это значит “отходить от исторической правды в угоду примитивному патриотизму, который сродни обычному шовинизму”[86]. Несостоятельны, в свете современного уровня накопления исторических знаний, и попытки академика Б.А.Рыбакова отрицать, что восточнославянское государство рождалось не только в Киеве, но и в Новгороде.

Необходимо подчеркнуть, что в современной отечественной историографии подвергаются аргументированной научной критике и некоторые вольные, односторонние трактовки советским ученым источников по истории цивилизации Древней Руси[87]. Такая критика конструктивна. Историческая наука не стоит на месте. И ничего удивительного нет, что многие концепции, бывшие для своего времени уникальными, сегодня устарели. Приведем ряд примеров:

маститый отечественный историк В.О.Ключевский считал, что на Руси не было ремесла;

другой метр российской историографии П.Н.Милюков полагал, что в древности население Руси было поголовно неграмотным. А потом в Новгороде нашли берестяные грамоты…;

сколько нам твердили, о том, что в древности было две культуры — для богатых и бедных. Однако последние исследования[88] показывают, что эстетический мир древнего новгородца был един независимо от имущественного положения.

Однако конструктивная научная критика не должна подменяться критиканством, где вместо научных доводов фигурируют поверхностные суждения, которые иногда рождаются в гонке за научной сенсацией. Особенно здесь следует осторожно подходить к исторической публицистике. Она, при всей ее значимости в деле стимулирования серьезных научных изысканий, бывает иногда, к сожалению, замешана на недостаточной компетентности авторов, а то и на беспардонном политиканстве.

Н будем вдаваться в дискуссию (разные точки зрения, подходы выше конспективно обозначены). Однако препроводим наши суждения следующим замечанием принципиального характера: освещаться будет именно Новгородско-Киевская Русь, а не Киевская Русь, как это принято в некоторых современных изданиях[89].

Наблюдая ход исторического развития Европы, остающегося эталоном при сопоставлении социально-исторических процессов, нетрудно заметить, что социально-политическое и экономическое развитие общества в древности словно замедляется в движении с юго-запада на северо-восток, от Средиземного моря — колыбели античных цивилизаций, к Балтике и далее к Северному Ледовитому океану. Русь — окраина европейского мира, довольно долгое время сохраняла черты раннефеодальной монархии со значительными элементами предшествующего ей родового строя. Хотя представлять ее вплоть до XIII в. страной, где господствовала родовая демократия, своеобразной конфедерацией областных “городов-государств”, в свете современного уровня накопления исторических знаний по проблеме, некорректно.

В Древней Руси государство являлось верховным собственником земли, природных богатств, которые представляли собой не меньшую ценность, чем возделываемые угодья. Достаточно вспомнить князя Святослава Игоревича, задумавшего перенести столицу на Дунай, и Переславец, и упомянувшего среди товаров, туда стекавшихся, “...из Руси мела, воск, меха…”.

Долговременная собственность государства на землю была обусловлена медленным развитием феодального землевладения. Особенно ярко это видно на примере церкви. В раннем средневековье во всех христианских странах, в том числе и на Руси, церковь была одним из крупнейших землевладельцев. Однако в нашей стране крупнейшие княжеские пожалования, но крайней мере, до середины XII в. включительно, составляли не земельные угодья, и часть государственных доходов с определенной территории, известная как “десятина”, и повинности в пользу церкви с местного населения. Бояре и дружинники со времен первых Рюриковичей получали от князя часть дани, в сборе которой они сами и принимали участие, а зачастую по поручению князя и сами организовывали названный сбор. Походы за сбором дани — “полюдье” наряду с военными экспедициями занимали большую часть времени князя и его администрации[90]. Случались конфликты с местными племенами из-за резкого повышения размеров дани. Например, хрестоматийный конфликт князя Игоря с древлянскими вождями. Этот конфликт был спровоцирован княжескими дружинниками, то есть “коллективным феодалом”, с интересами которого был вынужден считаться князь.

Чтобы управлять государством, тем более таким обширным, власть должна была находиться в постоянном движении. Даже по времена достаточно стабильные, на рубеже XI —XII вв. Владимир Мономах вспоминал, что совершил за свою жизнь 83 больших похода, “...а прочих меньших и не упомню...”. Нечто подобное можно наблюдать и в истории Западной Европы эпохи Карла Великого. Централизованный характер сбора и распределения дани в сочетании со слабым развитием товарно-денежных отношений, когда верховная власть выступала основным “распределителем благ”, способствовал тому, что на Руси при первых рюриковичах феодальная аристократия не стремилась обособиться от правителя на местах, кик это происходило в западной Европе. Она сконцентрировалась в городах при княжеском дворе, то есть господствовала преимущественно коллективная форма феодальной собственности. само начало феодальной раздробленности носило преимущественно патримониальный (родовой, наследственный) характер.

Отмену “полюдья” и введение новой системы сбора дани, как правило, связывают с именами Игоря и его жены княгини Ольга их своеобразной европейской ориентацией. При княгине Ольге, по второй половине Х в. (по крайней мере, на части территории государства) вблизи Пскова и покоренной после восстания древлян земли был определен устойчивый размер дани и были организованы «погосты» — центры для ее сбора. В это же время происходит складывание, также как в большинстве европейских государств, служебной системы. Ее содержание дает ключ к пониманию особенностей социально-экономического и политического развития Новгородско-Киевской Руси и ее будущих преемников: Великих княжеств Московского и Литовского. В древнейшем периоде аналогичные системы прослеживаются также в истории Польши и Чехии, что свидетельствовало о сходных путях развития славянских народов, находившихся в похожих географических условиях.

Существование коллективной формы феодальной собственности делало необходимым формирование определенных социальных групп и категорий населения, обслуживавших коллективного собственника. Люди, относившиеся к этим категориям, освобождались от всех или части дани и других повинностей, возлагавшихся на остальное население. По своему характеру, в принципе сходному с европейскими государствами, служебная организация разделялась на две большие отрасли: промыслы природных богатств и различные ремесла, непосредственно связанные с обслуживанием князей, бояр и дружинников, а также с экспортом. О широком диапазоне последних наглядно свидетельствуют новейшие находки археологов на Волыни, где при раскопках городища обнаружены большие хлебопекарные печи, явно работавшие на обеспечение дружины, размещенной в замке-детинце.

Длительный период существования коллективного феодала и коллективной феодальной собственности на землю подразумевал, естественно, столь же продолжительное сохранение большого числа свободных людей в основании феодальной лестницы, в первую очередь свободных крестьян-общинников. Процесс феодализации землевладения по письменным источникам прослеживается слабо, но это не означает отсутствие процесса как такового. Актовый материал, служащий основным источником для изучения форм землевладения для древней эпохи, почти полностью отсутствует, в особенности, это касается частного акта. Причины подобного положения, и в плохой сохранности древнейших русских письменных памятников в целом, и в длительном бытовании практики устного заключения имущественных соглашений в присутствии авторитетных свидетелей. Известно, например, что еще в XII в. княжна, то есть, лицо даже не в полной мере частное, Ефросинья Полоцкая, как свидетельствует се житие, приобрела землю для основанного ею монастыря без письменного оформления сделки.

Наряду со свободным населением так же, как и в европе того времени, в древнерусском обществе, хотя и в значительно меньшем числе, имелись рабы (холопы). В древнейший период это были преимущественно пленники, захваченные в военных походах, какой-то процент могли составлять и неплательщики полюдья. Позднее распространилось и долговое холопство. Труд рабов применялся в княжеском и боярском, хозяйствах, они «сажались» на землю, включались в служебные категории населения, например, рабы-ремесленники. Из них же могли формироваться и администрация в феодальных хозяйствах, и военные отряды. Известно, что термин “дворянин”, как, впрочем, и социальная категория, обозначаемая им, тесно связаны с понятиями “двор”, “дворня”.

На местах, наряду с княжеской администрацией, что характерно для Руси, существовали элементы местного самоуправления городов и общин — выборные старейшины, народное ополчение — “тысяча”, память о котором сохранилась в чине тысяцкого (некогда его предводителя). Однако народное собрание “Вече” в качестве высшей формы управления стало пережитком уже в XI в. Все случаи его упоминания в летописях за это и последующие столетия связаны с исключительными ситуациями, когда в результате военной угрозы, стихийных бедствий или длительного голода, администрация оказывалась не способной контролировать ситуацию. Исключение из этого правила составляют только Новгород с его “пригородом” Псковом и до определенной степени Полоцк, где ранний этап формирования государства под властью варяга Рогволда был аналогичен приильменскому. Здесь вече сохраняло свою власть и силу в течение столетий и стало со временем одним из неотъемлемых атрибутов феодальной республики.

Об уровне развития политической системы Новгородско-Киевской Руси говорит наличие правовой регламентации жизни. Ко времени великого князя Киевского Ярослава Мудрого относят начало создания сложного юридического памятника — “Русской Правды”. Она опиралась на нормы обычного права и на прежнее законодательство. Для того времени важнейшим признаком силы документа были узаконенный прецедент и ссылка на древность. Ярославу принадлежат первые 17 статей “Русской Правды”, в которых ограничивалась кровная месть кругом ближайших родственников, что говорило о существовании в данное время норм первобытного строя. Законы разбирали споры между свободными людами и, прежде всего, среди княжеских дружинников. Новгородские мужи получали те же права, что и киевские. Позднее содержание “Русской Правды” было существенно дополнено другими нормами.

Еще одной чертой, характеризующей европейский характер древнерусской государственности, стало принятие христианства. В дополнение к вышеизложенному по данной проблеме, заострим внимание на том, что в результате принятия христианства образовался историко-культурный своеобразный феномен, не нашедший аналогов в славянском мире. Страна, в то время близкая по социально-политическому и экономическому уклада Чехии и Польше (принявшим католичество и вошедшим в круг цивилизации и культуры латинской Европы), в культурном отношении сблизилась с южнославянскими народами Балканского полуострова, находившимися в сфере влияния Византии и развивавшимися по византийской модели. Это обстоятельство во многом определило особенности развития страны и ее культуры на долгое время. Христианство, заимствованное от греков, и в то же время, не отмежеванное полностью от запада, в конечном счете, оказалось ни византийским, ни западным, а русским. Это обрусение христианского верования и церкви рано началось и шло в двух направлениях. Первое направление — борьба за свою национальную церковь в верхах. Греческие митрополиты встретились на Руси с тенденцией к самобытности. Первые русские святые были возвеличены по причинам политическим, не имеющим отношения к вере, вопреки мнению грека-митрополита. Вторая струя шла из народа. Новая вера не могла вытеснить то, что было частью самого народа. Рядом с христианской верой, недостаточно крепкой в народе, были живы культы старых богов. Складывалось не двоеверие, а новая синкретическая вера как результат обрусения христианства. Христианство было своеобразно усвоено русскими, как и все, что попадало извне.

Как повлиял выбор христианства на русскую историю и культуру? В период Х – XIII вв. происходил сложный психологический слом языческих верований и становление христианских представлений. Процесс смены духовных и нравственных приоритетов всегда труден. На Руси он происходил не без насилия. На смену жизнелюбивому оптимизму язычества шла вера, которая требовала ограничений, строгого выполнения нравственных норм. Принятие христианства означало изменение всего строя жизни. Теперь центром общественной жизни стала церковь. Она проповедовала новую идеологию, прививала новые ценностные ориентиры, воспитывала нового человека. Христианство делало человека носителем новой морали, основанной на культуре совести, вытекающей из евангелистских заповедей. Христианство создавало широкую основу для объединения древнерусского общества, формирования единого народа на основе общих духовных и нравственных принципов. Исчезла граница между русом и славянином. Всех объединила общая духовная основа. Произошла гуманизация общества. Русь была включена в европейский христианский мир. С этого времени она считает себя частью этого мира, стремясь играть в нем видную роль, всегда сравнивать себя с ним. В числе многочисленных экономических, социальных, культурных последствий вхождения Руси в семью христианских народов было осознание русской культурой места восточных славян в мировом историческом процессе, ценности знаний о прошлом Руси, сохранившихся в устном народном творчестве.

Христианство оказало влияние на все стороны жизни Руси. Принятие новой религии помогло установить, повторим это еще раз, политические, торговые, культурные связи со странами христианского мира. Оно способствовало становлению городской культуры, в преимущественно сельскохозяйственной, по роду жизнедеятельности стране. Но необходимо учитывать специфический “слободской” характер русских городов, где основная масса населения продолжала заниматься сельскохозяйственным производством, в незначительной мере дополненным ремеслом, а собственно городская культура сосредоточилась в узком кругу светской и церковной аристократии. Этим можно объяснить поверхностный, формально-образный уровень христианизации русских мещан, их невежественность в элементарных религиозных верованиях, наивное истолкование основ вероучения, столь удивлявшее европейцев, посещавших страну в средние века и в более позднее время. Опора власти на религию, как на социально-нормативный институт, регулирующий общественную жизнь, сформировала особый тип русского массового православия — формального, невежественного, часто синтезированного с языческой мистикой.

Церковь способствовала созданию на Руси великолепной архитектуры, искусства, появились первые летописи, школы, где обучались люди из различных слоев населения. То, что христианство было принято в восточном варианте, имело и иные последствия, проявившиеся в исторической перспективе. В православии слабее, чем в западном христианстве была выражена идея прогресса. Во времена Новгородско-Киевской Руси это еще не имело большого значения. Но по мере того, как ускорялись темпы развития Европы, ориентация православия на иное понимание целей жизни сказывалось существенно. Европейского типа установка на преобразующую деятельность была сильна на первых этапах истории, но она была трансформирована православием.

Русское православие ориентировало человека на духовные преобразования, стимулировало стремление к самосовершенствованию, приближению к христианским идеалам. Это способствовало развитию такого феномена, как духовность. Вместе с тем православие не давало стимулов для социального и общественного прогресса, для преобразования реальной жизни личности. Ориентация на Византию означала и отторжение от латинского, греко-римского наследия. М.Грек предостерегал от перевода трудов западных мыслителей на русский язык. Он считал, что это может нанести ущерб истинному христианству. Особенной хуле подвергалась эллинистическая литература, которая вообще не имела отношения к христианству. Но полностью отрезанной от Античного наследия Русь не была. Влияние эллинизма, вторичное, сказывалось через византийскую культуру. Оставили свой след колонии в Причерноморье, велик был интерес и к античной философии.

В данной связи представляется принципиальным подчеркнуть следующее обстоятельство: в течение длительного времени, до XIX века христианство останется доминантой культуры. Оно будет определять стиль, манеры, образ мыслей и чувств. Складывалось своеобразное отношение церкви и государства. Государство взяло на себя и церковные задачи. Церковь стала орудием централизации государства, создала идейные основы самодержавия. Организационные особенности церкви способствовали культурной замкнутости страны. В России усилился традиционализм. Здесь не было реформации — альтернативы православию. С периода Московского царства нарастает культурное отставание от Западной Европы[91].

Таким образом, содержание и характер процесса формирования и развития древнерусской государственности со всей очевидностью свидетельствует об общности многих черт начального периода государственности у восточных славян с аналогичными процессами, проходившими в Европе. В ходе генезиса начального этапа государственности у восточных славян сформировалась система факторов, оказавших влияние как на исторические судьбы многих народов нашей страны, так и на народы соседних европейских и восточных стран. Характерные черты и особенности древнерусской государственности прямо свидетельствуют в целом о европейском типе цивилизации. Сказанное, однако, не дает оснований, для того, чтобы не учитывать следующего обстоятельства: российская цивилизация (в том числе, и цивилизация древней Руси) перманентно испытывала в своем развитие фактор евразийского ареала своего существования.

 






Дата добавления: 2020-10-25; просмотров: 72; ЗАКАЗАТЬ НАПИСАНИЕ РАБОТЫ


Поиск по сайту:

Воспользовавшись поиском можно найти нужную информацию на сайте.

Поделитесь с друзьями:

Считаете данную информацию полезной, тогда расскажите друзьям в соц. сетях.
Poznayka.org - Познайка.Орг - 2016-2021 год. Материал предоставляется для ознакомительных и учебных целей.
Генерация страницы за: 0.039 сек.