Единство природного и социального в человеке. Личность. Свобода и отчуждение личности

Человек по своей сути есть существо биосоциальное, синтезирующее в себе природное, социальное и духовное начала. Он является частью природы и вместе с тем неразрывно связан с обществом. Биологическое, социальное и духовное в человеке слиты воедино, и только в та­ком единстве существует человек. Биологическая при­рода человека - это его естественная предпосылка, условие существования; социальность же и его духовность - сущность человека.

Соотношение понятий индивид, личность и индиви­дуальность может быть выражено следующей форму­лой: «Индивидом рождаются (поскольку он продукт антропогенеза). Личностью становятся». (учитывая, что это индивид, усвоивший общественно-исторический опыт и активно представляющий себя в соответствую­щих видах деятельности конкретного общества). Инди­видуальность отстаивают (ибо индивид преобразует мир и себя на основе только ему присущих качеств и ин­дивидуального стиля жизни и деятельности)». Каждый человек на свой лад выражает человечество через своеоб­разное смешение его элементов. Именно прекрасная ин­дивидуальность есть вечное в человеке, и только она мо­жет быть бессмертной. В тайне индивидуальности скры­та сущность и судьба человеческой природы. Воплоще­ние всеобщих изменений и ценностей в индивидуальном опыте обеспечивает неповторимость и самобытность личности как носителя социальности, представителя оп­ределенной культуры, социальной группы, самореализованной индивидуальности. Каждый конкретный человек представляет собой уникаль­ную ценность. Многомерные измерения человеческой лич­ности высвечивают самые разные его характеристики через описание его типологических особенностей.

В рам­ках двуединой модели человек понимается как биосоци­альное существо, генетически и функционально обу­словленное эволюционным развитием природы и обще­ства. Здесь своеобразно переплетаются два типа про­грамм наследования (генетических и социокультур­ных), два типа потребностей (биологических и социаль­ных) и т. д. Такая двуединая модель понимания челове­ка выявляет наиболее обоснованные, научно и факти­чески признанные стороны и закономерности изучения человека. Вместе с тем, оставаясь в рамках двуединой модели человека, весьма сложно исследовать отдельные черты человеческой индивидуальности, ее неповтори­мости, уникальности.

В философии сложилась и более объемная, так назы­ваемая триединая модель человека, рассматривающая его в единстве таких составляющих, как тело, душа и дух. Рассматривая человека с точки зрения в большей степени философских, чем научных ипостасей, следует иметь в виду, что реальный человек представляет собой неразделимое единство телесного, психического и ду­ховного начал, каждое из которых дополняет и конкре­тизирует друг друга.

Понятие тела в философии подчеркивает прирож­денные основы человека, жизненно необходимую связь человека и природы, его особенности как биологическо­го вида. Однако, несмотря на то, что тело человека гене­тически и функционально обусловлено природно-естественными факторами, все же оно не является лишь при­родным элементом. Тело человека представляет собой продукт и социокультурной эволюции, в процессе кото­рой осуществлялось изменение телесной организации человека. Одновременно оно выступает и как элемент природы (механизм, организм и т. д.), и как собственно человеческое тело, рассматриваемое не только с точки зрения его биологических особенностей, но и через приз­му таких исключительно человеческих чувств и состоя­ний, как стыд, смех, плач, страдание и т. п.

Понятие души выражает исторически меняющееся воззрение на психику и внутренний мир человека; в ре­лигии душа - это понятие об особой нематериальной ос­нове, независимой от тела. Тема души в философии име­ет глубинные корни. Уже в школе Пифагора формирует­ся учение о бессмертии, а также о переселении души (от греч. metempsychosis - переодушевление), первоначаль­но возникшее в Индии и Египте. Учение о переселении души, ее восхождении и нисхождении по иерархической лестнице живых существ, определяемое нравственными достоинствами личности умершего, воспринял Платон. В диалоге «Федон» он дает несколько доказательств бес­смертия души. Согласно одному из них, душа есть са­мый принцип жизни, а поэтому она не может быть под­вержена смерти; согласно другому, знание есть припоминание того, что душа видела в мире истинного бытия и до вселения в земное тело.

Понятие духа связано не столько с описанием индивидуальности, сколько всеобщего в человеке. Царство духа - это система высших ценностей, сфера человеческой культуры с ее нормами, идеалами, смыслами. В отличие от души, дух относительно независим от стихии эмоциональных переживаний, он акцентирует объективную значимость своего содержания, разумность, социальность, общезначимость своих законов. Это своего рода «Сверх-Я» в структуре человеческого опыта. Дух - это идеальная, правящая миром сила, к которой причастен человек (пассивно или активно). Таким образом, в понятиях тела, души, духа конкретизируется понимание человека в контексте самых разных, не сводимых друг к другу координат его существования.

Свобода – это способность и возможность действовать по своему желанию, а не по принуждению. Драматические события XX в. поставили вопрос о свободе чрезвычайно остро, и именно поэтому тема свободы в философии последнего столетия заняла особое место, во многом была переосмыслена заново.

Свобода как сложное философское понятие имеет многоуровне­вый и многоаспектный характер. Прежде всего обратим внимание на ряд уров­ней свободы. На первом, самом поверхностном уровне свобода может выступать со своей отрицательной стороны — как свобода избегать чего-либо, разрушать, не считаться с существующи­ми реалиями. Это наивно-простодушное понимание свободы. Однако оно, конечно, может иметь самые разрушительные последствия. В дей­ствительности такая свобода –варварство, не име­ющее ничего общего с культурой. В применении к общественной жиз­ни она чревата хаосом и анархией, а затем закономерно приходящим им на смену деспотизмом. Поэтому С. Франк отмечал: «...свобода есть не отрицательное, а положительное начало. Свобода, отрицающая власть, авторитет, иерархию, служение, ведет через анархию к дес­потизму, т.е. к самоотрицанию, и ...наоборот, ...жажда подлинного самоопределения может быть удовлетворена лишь через внутреннюю дисциплину духа, уважение к сверхличным ценностям и началам».

Второй уровень свободы прямо вытекает из осознания несостоятельности отрицательной свободы. Этот уровень можно определить как свободу ответственного выбора. Здесь выявляется собственно человеческое значение свободы. В библейском сказании об искушении, о вкушении плода с древа познания добра и зла в символической форме выражена мысль, что человек обречен постоянно выбирать между добром и злом. Осознав, что любое его слово или поступок могут обернуться добром или злом, что вообще мир напол­нен борьбой светлых и темных сил, человек на основе совести приоб­ретает чувство ответственности. Совесть и есть ответственность перед Вечностью, перед Богом, оберегание сокровенного в душе человека. Отсюда ясно, что свобода ответственного выбора предполагает дис­циплину духа, самоопределение.

Третий уровень свободы можно назвать экзистенциальной свобо­дой. Это свобода не только выбора, но и творчества — творчества добра и зла. Ее существо связано с тем, что человек в процессе жизни не только выбирает между наличным добром и злом, но и создает такие их формы, которые до того не существовали. Жизнь не состоит сплошь из стандартных положений: в большинстве ситуаций заранее неизвестен сам набор возможностей, вариантов того, как следует по­ступить; требуется изобрести, самостоятельно придумать вариант по­ведения. Понятно, что процесс творчества добра и зла предполагает сложные духовные переживания. Он связан с внутренним самоопре­делением. «Свобода, — писал Н. Бердяев, — есть самоопределение изнутри, из глубины, и противоположна всякому определению из­вне, которое есть необходимость».

Наряду с уровнями свободы выделяются ее аспекты: политичес­кая свобода, правовая, экономическая и другие виды свободы. Это очень важные ее аспекты. Однако без свободы внутреннего духовного самоопределения все эти виды свободы не являются реальными. Так, в обществе может существовать, скажем, правовая свобода, но люди тем не менее не будут ею пользоваться, продолжать жить в состоянии несвободы. Аналогичным образом существование политической сво­боды отнюдь не означает, что все индивиды окажутся политически свободными: найдутся как те, кто будет покушаться на свободу дру­гих, так и те, кто не захочет или не сумеет воспользоваться своей. Свободу нельзя привить извне, со стороны внешнего при­нуждения, как нельзя, например, принудить к тому, чтобы нрави­лось то, что не нравится. Именно поэтому она в своей глубине есть свобода внутреннего духовного самоопределения.

В философии советского периода расхожей догмой была формули­ровка «свобода есть осознанная (познанная) необходимость». Эта формулировка явилась искаженно-упрощенным вариантом мысли Г. Геге­ля, который в действительности утверждал, что «истина самой необхо­димости в свободе». Мысль Г. Гегеля может быть правильно понята с учетом основного и исходного понимания им свободы: «...свобода со­стоит именно в том, чтобы... быть у самого себя, быть в зависимости только от самого себя, определять самого себя». Формулировка о сво­боде как осознанной необходимости, с одной стороны, была призвана оправдать принудительность государственной идеологии (марксизма-ленинизма), которую предстояло «познать» («осознать») всем и в обя­зательном порядке. С другой — она выражала вполне обоснованные опа­сения, что человек, не усвоивший азов цивилизации и культуры, не имеющий представления о нравственных и эстетических ценностях, ос­тановится на первом из отмеченных выше уровней понимания свобо­ды — отрицательно-разрушительном.

Надо признать, что эта формула подчеркивает значение необходимости. Она говорит о том, что нельзя делать все, что вздумается. Но вопрос о свободе здесь даже и не постав­лен. В самом деле, что произойдет с необходимостью после ее позна­ния, почему она вдруг станет свободой? Необходимость так и останется необходимостью, сколько бы ее ни познавали. Формула призывает лишь к послушанию необходимости, полагая, что именно в этом состоит сво­бода. Решение проблемы здесь чисто словесное, но переименование не­обходимости в свободу не превращает первую во вторую реально, на деле. Поэтому более честным и мужественным является признание того, что человек отнюдь не всегда свободен, что в обществе существуют и будут существовать две сферы — сфера свободы и сфера необходимости. При этом то, что совершается в силу необходимости, вынужденно, по обязанности, по долгу, порой не менее значимо, чем то, что совершает­ся свободным творчеством. Однако в человеке живет неистребимая тяга к тому, чтобы выйти за пределы необходимости, свободно и самостоя­тельно создавать то, что ему нравится, реализовывать свои познаватель­ные и творческие возможности. Именно поэтому в обществе существует сфера культуры — сфера свободного творчества. Наряду со сферой свободы, т.е. культуры, суще­ствует сфера необходимости. Человек подчиняется необходимости «в поте лица своего» добывать средства к существованию. Он вынужден подчиняться тем природным и социальным порядкам, которые не могут быть им приняты свободно, но которые он застает сложивши­мися, вступая в жизнь. Наконец, че­ловек не вправе уклоняться от исполнения тех обязанностей, которые возлагает на него долг, а это часто требует самопринуждения, само­ограничения, не творчества, а простой исполнительности. Во всех из­вестных истории обществах, в том числе и современном, сфера необ­ходимости количественно преобладает. Очевидно, что необходимость невозможно исключить из жизни человека и общества. Нельзя достичь того, чтобы общество целиком стало сферой свободы. Мечты о созда­нии такого общества являются скорее благими пожеланиями, хотя и выражающими неустранимую тягу человека к свободе и творчеству. Известен тезис Маркса, согласно которому «царство свободы начинается в действительности лишь там, где прекращается работа, диктуемая нужной и внешней целесообразностью, следовательно, по природе вещей оно лежит поту сторону сферы собственно материального производства». Из этого тезиса можно сделать вывод, что свобода освобождает человека от необходимости производительного труда, что выглядит утопией даже в роботизированном обществе..

Понятие «свобода» в общем смысле означает доминирование част­ного, личного интереса или инициативы над общим. Однако с этим понятием связывается представление о правах и обязанностях, от­ветственности и справедливости Свобода превращается в несвобо­ду, если она ничем не ограничена. Неограниченная свобода лиша­ется своего всеобщего содержания, т.е. не может быть свободой для всех, так как является несвободой для другого.

Являясь основной ценностью современного цивилизованного общества, свобода тесно связана и соизмерима с ответственностью. Свобода и ответственность — регулятивы не только личной, но и всей социальной жизни. Ответственность понимается как необходи­мое условие свободы, предполагает зависимость и необходимость «держать ответ» за содеянное перед другими людьми, будущими поколениями, обществом и природой. Ответственность — предель­но емкая категория; к ней применима градация «ответственность за», «ответственность перед»: ответственность родителей перед детьми, де­тей — перед родителями, учителей — перед учениками и врачей -перед пациентами, ученых и политиков — перед человечеством и т.д. Категория ответственности тесто связана с понятиями «совесть», «качество», «профессионализм», «обязанность», «долг», «справед­ливость». Представление об ответственности включает в себя и такие понятия, как «вина», «наказание», «санкция». Однако ответствен­ность имеет не только сугубо юридический характер, она понимает­ся более широко — как фильтр установок и предпочтений, который находится у истоков сознательного действия.

Особым модусом, характеризующим качество человеческого бытия, является отчуждение. Это такое общественное явление, когда процесс деятельности человека и ее результаты превращаются в самостоятельную силу, господствующую над ним, чужую для него и часто враждебную. Впервые концепцию отчуждения сформулировали в философии Нового Времени, большое место она занимает у Маркса и центральное – в неомарксизме. Сам термин является неточным переводом немецкого слова «unfremdung» (отчужение, т.е. отбор,отрыв чего-то от человека).

Отправным моментом анализа отчуждения у Маркса выступил тот политико-экономический факт 19 века, что рабочий становился тем беднее, чем больше богатства он производил. Акт отчуждения труда имеет две стороны: превращение трудовой деятельности в нечто чуждое, не при­надлежащее производителю, и превращение продукта труда в чуждый предмет, также ему не принадлежащий.

В сфере же человеческих отношений в обществе отчуждение, по Марксу, проявляется в том, что один человек отчужден от другого и ка­ждый из них отчужден от человеческой сущности. Причем отчуждение и самоотчуждение являются тем большими, чем большей эксплуатации подвергаются трудящиеся. В марксовом понимании отчуждение труда, самоотчуждение труда и отчуждение продукта труда есть лишь следст­вие совокупности капиталистических отношений. Маркс показал, что причиной отчуждения труда является частная собственность на средст­ва производства. В то же время отчуждение труда не вытекает из природы труда как такового. Оно является следст­вием исторически преходящих общественно-производственных отно­шений, неразрывно связанных с социальной структурой общества и разделением труда. Маркс связывал отчуждение с определенной степенью развития общества, считал его результатом разделения труда, вследствие которо­го происходит отчуждение родовой сущности человека, «разделяется и сам человек», становясь «частичным» носителем определенных функ­ций, рабочей силой определенного качества, персонажем с навязанной ролью. Маркс показал, что природа общества, основанного на эксплуа­тации наемного труда, постоянно порождает отчуждение в экономиче­ской сфере, которое обусловливает все другие формы отчуждения:

- отчуждение человека от общества, следствием которого являет­ся индивидуализм и эгоизм; отчуждение от политики, выражающееся в пассивной позиции равнодушного наблюдателя, либо в конформизме, бездумном соглашательстве; отчуждение от социальных институтов, воспринимаемых индивидом как бюрократические организации, довлеющие над ним; отчуждение человека от труда, его содержания и результатов, порождающее эксплуатацию труда, товарный фетишизм, безудержное потребительство; отчуждение от культуры, выраженное в бездуховности, замене подлинно культурных ценностей эрзацами «массовой культуры», контр­культурой и т.п.; отчуждение человека от достижений науки и техники, порождающее сциентистские ориентации, индустриальный фетишизм; отчуждение от морали, выражающееся в аморализме, девиантном поведении, оправдании зла, насилия, жестокости и эгоизма; отчуждение человека от человека, характеризующее кризис общения, нарушение коммуникативных связей, одиночество; отчуждение человека от самого себя, ведущее к «раздвоению» человеческого «Я», потере личности.

Маркс и Энгельс исследовали различные виды, формы и уровни отчуждения, выступающие в виде производных явлений отчужденного и самоотчужденного труда: отчуждение в духовной жизни общества (идеалистическая философия, религия и светская догматика), в сфере политики (анализ бюрократизации государства и активности масс), в экономике (фетишизация капитала, товарный и денежный фетишизм, товар, деньги), в сфере взаимоотношений человека и природы. В то же время Маркс считал, что отчуждение не является извечным спутни­ком человечества и в коммунизме видел возвращение человека к самому себе, уничтожение самоотчуждения.

Зигмунд Фрейд источники отчуждения видел в ре­прессивной функции культуры. Представители экзистенциальной фило­софии связывали отчуждение с самой природой человека, считали его следствием извечного посягательства общества на свободу человека.

В условиях принципиально нового качества развития человече­ской цивилизации и культуры принципиально важно признать не только глобальный, универсально-исторический характер отчуждения, но и то, что ликвидация одних форм отчуждения может подождать новые фор­мы, неизвестные обществу. Такая постановка вопроса не отбрасывает проблему исторического генезиса отчуждения, а конкретизирует вопрос о человеке как его субъекте и объекте. Содержание отчуждения, формы его проявления определяются сущностью человека. А сущность эта от­нюдь не одномерна, она, по крайней мере, проявляется на трех уровнях: природном (биологическом), социальном (коллективном) и личностном (индивидуальном). Исходя из этого можно говорить и о различных уровнях отчуждения: естественном, социальном, индивидуальном. Во­прос отчуждения затрагивает не только субъект, но и объект отчужде­ния, т.е. от чего или от кого отчужден человек (власть, государство, производственные отношения, труд, продукт труда, люди, сам человек). В связи с этим следует уточнить, что в разговоре об отчуждении речь идет не только о том, что человек что-то имел, а потом утратил, речь идет, прежде всего, о способах, формах и мере приобщения его к культуре. Если исходить из посылки о том, что внутренне присущим качеством человека является естественный уровень отчуждения, то способом раз­вития коммуникации со средой будет выступать воспитание и образова­ние, осуществляемое той коллективной общностью (семьей, классом, нацией), в которой находится человек. Эффективность коллективных способов преодоления первоначального отчуждения от культуры зави­сит и от генетической предопределенности человека. Сегодня психологи доказывают, что даже склонность к труду выступает как проявление одаренности. Серьезным препятствием в преодолении естественного уровня отчуждения выступает здоровье человека (40 млн. чел. страдает тяжелыми формами психических заболеваний, это - 1 % населения Зем­ли). Таким образом, можно выделить генетические, физиологические, психические, технологические, экологические предпосылки естествен­ного уровня отчуждения человека от культуры. Признание существова­ния естественного уровня отчуждения развивает миф об обществе, в ко­тором не будет отчуждения и люди будут не только всесторонне разви­ты, но и чрезмерно активны в общественных и государственных делах, т.е. речь идет о том, что не все в равной степени могут быть носителями естественного отчуждения. Но, тем не менее, этот процесс осуществля­ется с помощью социальных механизмов на коллективном уровне. Со­циальные способы снятия отчуждения зависят не только от меры вклю­ченности человека в социальные отношения, но и определяются степе­нью свободы в обществе, доступностью фондов культуры, уровнем ур­банизации, способами функционирования и доступности информации. Признаками снятия естественного уровня отчуждения является наличие у человека программы, плана жизни, приобретения трудовых навыков, знание языка, истории, осознание долга, ответственности, когда человек сформулировал определенную картину мира, т.е. жизненные ориента­ции.

Отчуждение в полном объеме неустранимо, ибо оно, наряду с негативными своими сторонами, является нормальной характеристикой человека, свидетельствует о способностях к самовыражению и самоотдаче. В целом отчуждение двойственно: способствует самопроявлению человека и одновременно обезличивает его. В ходе обновления общества будут всегда, в любой общественной системе, возникать новые проблемы и трудности, новые варианты отчуждения.

 






Дата добавления: 2019-12-09; просмотров: 368; ЗАКАЗАТЬ НАПИСАНИЕ РАБОТЫ


Поиск по сайту:

Воспользовавшись поиском можно найти нужную информацию на сайте.

Поделитесь с друзьями:

Считаете данную информацию полезной, тогда расскажите друзьям в соц. сетях.
Poznayka.org - Познайка.Орг - 2016-2022 год. Материал предоставляется для ознакомительных и учебных целей.
Генерация страницы за: 0.035 сек.