Трудные послевоенные годы

 

Вызванная по­бе­дой эй­фо­рия про­дол­жа­лась не­дол­го, ее сме­ни­ла по­ло­са тя­же­лых лет. На 1780-1815 го­ды па­дал осо­бо ин­тен­сив­ный этап про­мыш­лен­ной ре­во­лю­ции. Ар­мия и флот пог­ло­ща­ли во­ору­же­ние и сна­ря­же­ние, об­мун­ди­ро­ва­ние и про­до­воль­с­т­вие. Суб­си­дии со­юз­ни­кам оп­ре­де­ля­лись в день­гах, а пос­тав­ля­лись в ви­де ру­жей­, пу­шек, по­ро­ха, мун­ди­ров, ши­не­лей­, са­пог. Кон­ти­нен­таль­ная бло­ка­да от­ре­за­ла Ан­г­лию от тра­ди­ци­он­ных ис­точ­ни­ков про­до­воль­с­т­вия и сырья, и это да­ло тол­чок са­мос­наб­же­нию, преж­де все­го зер­ном. Пот­реб­ность в хле­бах бы­ла так ве­ли­ка, что фер­ме­ры за­па­хи­ва­ли преж­де пус­то­вав­шие или заб­ро­шен­ные зем­ли, что тре­бо­ва­ло не­ма­лых до­пол­ни­тель­ных зат­рат; ког­да средств на это не хва­та­ло, фер­ме­ры при­бе­га­ли к зай­мам у бан­ков. Це­ны сто­яли вы­со­кие, лен­д­лор­ды проц­ве­та­ли, не­ма­лая то­ли­ка пе­ре­па­да­ла и арен­да­то­рам.

Но вся эта от­ра­бо­тан­ная сис­те­ма рух­ну­ла в од­но­часье. Из ар­мии и фло­та бы­ли уво­ле­ны до по­лу­мил­ли­она че­ло­век, по­пол­нив­ших ры­нок ра­бо­чей си­лы, где сра­зу стал ощу­щать­ся ее из­бы­ток. Пра­ви­тель­с­т­во сок­ра­ти­ло свои за­ка­зы в де­сять раз. Из пор­тов Бал­ти­ки и Се­вер­но­го мо­ря ста­ли пос­ту­пать де­ше­вые кон­ти­нен­таль­ные зла­ки - пше­ни­ца, рожь, овес, яч­мень. Це­ны по­пол­з­ли вниз. Аг­ра­ри­ев - от лен­д­лор­дов до фер­ме­ров ох­ва­ти­ла па­ни­ка. Кон­ти­нен­таль­ные го­су­дар­с­т­ва вмес­то то­го, что­бы пог­ло­щать бри­тан­с­кие из­де­лия, од­но за дру­гим ого­ра­жи­ва­лись вы­со­кой та­мо­жен­ной сте­ной и под ее прик­ры­ти­ем раз­ви­ва­ли соб­с­т­вен­ную ин­дус­т­рию.

«Верхи» об­щес­т­ва ис­поль­зо­ва­ли свое по­ло­же­ние для то­го, что­бы бла­го­по­луч­но ми­но­вать про­пасть. Власть в пар­ла­мен­те без­раз­дель­но при­над­ле­жа­ла зе­мель­ным маг­на­там и «сель­с­ким джен­т­ль­ме­нам», и они вос­поль­зо­ва­лись ею для то­го, что­бы за­ко­но­да­тель­но за­щи­тить свои ин­те­ре­сы. Пра­ви­тель­с­т­во гра­фа Р. Ли­вер­пу­ла сни­зи­ло, а по­том и от­ме­ни­ло по­до­ход­ный на­лог, па­дав­ший в ос­нов­ном на бо­га­тых, и по­вы­си­ло кос­вен­ные на­ло­ги, ло­жив­ши­еся бре­ме­нем на ря­до­во­го пот­ре­би­те­ля. За­тем в 1815 г. бы­ли при­ня­ты «хлеб­ные за­ко­ны» яв­но в ин­те­ре­сах ма­но­ра и де­рев­ни и в ущерб го­ро­ду: ввоз зер­на в стра­ну зап­ре­щал­ся, ес­ли це­на на не­го на внут­рен­нем рын­ке опус­ка­лась ни­же 80 шил­лин­гов за квар­тер. Цель бы­ла дос­тиг­ну­та: це­на на хлеб (шил­линг за 1 кг) де­ла­ла его пред­ме­том рос­ко­ши для ра­бо­чих, по­лу­чав­ших в сред­нем 7 шил­лин­гов в не­де­лю. Кар­то­фель и ре­па ста­ли ос­нов­ной пи­щей тру­до­вых се­мей.



Обстановка в стра­не на­ка­ли­лась. Мас­сы охот­но вни­ма­ли аги­та­ции ра­ди­ка­лов, сре­ди ко­то­рых выд­ви­нул­ся Виль­ям Ко­бетт (1(762-1835). При­чи­ной бед­с­т­вен­но­го сос­то­яния на­ро­да он счи­тал дур­ное прав­ле­ние, по­кон­чить с ко­то­рым мож­но лишь пу­тем де­мок­ра­ти­за­ции стра­ны; важ­ней­ши­ми ша­га­ми к спра­вед­ли­вос­ти он по­ла­гал вве­де­ние все­об­ще­го из­би­ра­тель­но­го пра­ва для муж­чин и еже­год­ное пе­ре­из­б­ра­ние па­ла­ты об­щин при тай­ном го­ло­со­ва­нии. Ра­ди­каль­ные так на­зы­ва­емые Гем­п­дон­с­кие клу­бы быс­т­ро пус­ти­ли кор­ни, наб­лю­да­те­ли оп­ре­де­ля­ли чис­ло их чле­нов в 100 тыс. Ус­пеш­но шел сбор под­пи­сей под пе­ти­ци­ей с из­ло­же­ни­ем тре­бо­ва­ний ра­ди­ка­лов. В ян­ва­ре 1817 г. в лон­дон­с­кой та­вер­не «Ко­ро­на и якорь» сос­то­ялось за­се­да­ние ра­ди­каль­ных клу­бов, и вско­ре их упол­но­мо­чен­ные под при­вет­с­т­вен­ные кри­ки мно­го­ты­сяч­ной тол­пы, ок­ру­жив­шей Вес­т­мин­с­тер, внес­ли в зда­ние пар­ла­мен­та пе­ти­цию в ви­де длин­но­го спис­ка, раз­вер­нув ее и дер­жа над го­ло­ва­ми. Пра­ви­тель­с­т­во от­ве­ти­ло вве­де­ни­ем Ак­та о мя­теж­ных об­щес­т­вах, де­ятель­ность ко­то­рых бы­ла зап­ре­ще­на.

Предпринятый ра­ди­ка­ла­ми Нот­тин­ге­ма по­ход на Лон­дон (июнь 1817 г.) в на­ив­ной на­деж­де, что к ним при­со­еди­нят­ся мас­сы не­до­воль­ных, а сол­да­ты от­ка­жут­ся стре­лять в них, про­ва­лил­ся. Их пло­хо во­ору­жен­ная (вплоть до вил) груп­па бы­ла быс­т­ро рас­се­яна дра­гу­на­ми. Три ру­ко­во­ди­те­ля бы­ли по­ве­ше­ны в Дер­би, дру­гие поп­ла­ти­лись ка­тор­гой и тю­рем­ным зак­лю­че­ни­ем.

Движение про­тес­та про­яв­ля­лось в мно­го­ты­сяч­ных ми­тин­гах, про­во­ди­мых ве­че­ром и да­же ночью; при мер­ца­нии све­та фа­ке­лов зву­ча­ли ре­чи ора­то­ров, тре­бо­вав­ших до­пус­тить на­род к влас­ти с по­мощью пар­ла­мен­т­с­кой ре­фор­мы. При­пи­сы­вать этим соб­ра­ни­ям ан­ти­кон­с­ти­ту­ци­он­ный ха­рак­тер бы­ло не­воз­мож­но, бо­роть­ся с ни­ми - труд­но. Мя­теж­ный дух не ис­че­зал. Шах­те­ры из Стаф­фор­д­ши­ра, тол­кая вруч­ную те­леж­ки с уг­лем, яви­лись в Лон­дон в на­деж­де, что принц-ре­гент по­мо­жет им. Тка­чам из Ман­чес­те­ра доб­рать­ся до сто­ли­цы не уда­лось - их рас­се­яли сол­да­ты у Дер­би. Луд­ди­ты в сле­пой ярос­ти ло­ма­ли ма­ши­ны. В ав­гус­те 1819 г. шес­ти­де­ся­ти­ты­сяч­ное соб­ра­ние с тре­бо­ва­ни­ем де­ше­во­го хле­ба и пар­ла­мен­т­с­кой ре­фор­мы сос­то­ялось в Ман­чес­те­ре. Лю­ди приш­ли на По­ле Св. Пет­ра в праз­д­нич­ной одеж­де, с семь­ями. На­пу­ган­ные ве­ли­чи­ем и раз­ма­хом дви­же­ния судьи выз­ва­ли в по­мощь по­ли­ции вой­ска. Гу­са­ры ри­ну­лись в кон­ном строю на тол­пу, ОРУ­ДУЯ шаш­ка­ми; 11 че­ло­век бы­ли уби­ты, 400 ра­не­ны. Пар­ла­мент в ис­пу­ге при­нял «шесть ак­тов для за­ты­ка­ния рта» (вклю­чая зап­рет на соб­ра­ния с чис­лом учас­т­ни­ков свы­ше 50, на «час­т­ные» во­ен­ные уче­ния, вве­де­ние гер­бо­во­го сбо­ра на лис­тов­ки, раз­ре­ше­ние су­деб­ным влас­тям про­из­во­дить обыс­ки в по­ис­ках ору­жия). В фев­ра­ле 1820 г. был рас­к­рыт «за­го­вор на ули­це Ка­то» с целью убий­ст­ва чле­нов ка­би­не­та во вре­мя их сов­мес­т­но­го обе­да. Пя­те­ро за­го­вор­щи­ков поп­ла­ти­лись жиз­нью, пя­те­рых дру­гих от­п­ра­ви­ли на по­жиз­нен­ную ка­тор­гу.

В том же 1820 го­ду пра­ви­тель­с­т­во ожи­да­ло пот­ря­се­ние сов­сем ино­го ро­да, ед­ва его не сва­лив­шее,- бра­ко­раз­вод­ный про­цесс пер­во­го ли­ца в го­су­дар­с­т­ве. И до той по­ры ав­гус­тей­шая семья, ка­за­лось, де­ла­ла все воз­мож­ное, что­бы дис­к­ре­ди­ти­ро­вать ин­с­ти­тут мо­нар­хии. Сам Ге­орг III под ко­нец жиз­ни впал в бе­зу­мие и уеди­нил­ся в Бу­кин­гем­с­ком двор­це. Его сы­новья со­пер­ни­ча­ли друг с дру­гом в пьян­с­т­ве, мо­тов­с­т­ве и кар­теж­ных иг­рах; ци­виль­но­го лис­та им не хва­та­ло, все бы­ли в дол­гах; в до­вер­ше­ние все­го они сму­ща­ли рев­ни­те­лей нрав­с­т­вен­нос­ти воль­ны­ми со­юза­ми с да­ма­ми не впол­не доб­ро­де­тель­ны­ми. При­мер по­да­вал стар­ший­, Ге­орг, с 1810 г. яв­ляв­ший­ся прин­цем-ре­ген­том, а че­рез де­сять лет всту­пив­ший на прес­тол. Смо­ло­ду строй­ный и кра­си­вый­, на­ре­чен­ный си­ко­фан­та­ми «пер­вым джен­т­ль­ме­ном Ев­ро­пы», он, пре­да­ва­ясь об­жор­с­т­ву и не­уме­рен­но­му пот­реб­ле­нию спир­т­но­го, в зре­лые го­ды рас­тол­с­тел, об­рюзг и стал слу­жить пос­то­ян­ной ми­шенью ка­ри­ка­ту­рис­там.

Георг не в сос­то­янии был скрыть глу­бо­кой ан­ти­па­тии к бри­тан­с­кой кон­с­ти­ту­ци­он­ной прак­ти­ке, за­ви­до­вал аб­со­лют­ным мо­нар­хам и од­наж­ды в бе­се­де с рус­ским пос­лом Х.А. Ли­ве­ном вы­ра­зил глу­бо­кое огор­че­ние в свя­зи с тем, что его пред­ки до­пус­ти­ли соз­да­ние та­ко­го «вре­до­нос­но­го» уч­реж­де­ния, как пар­ла­мент.

Но ко все­му это­му пра­ви­тель­с­т­во Ли­вер­пу­ла при­тер­пе­лось. Пос­ле сво­его во­ца­ре­ния Ге­орг, од­на­ко, об­ру­шил на не­го удар, от ко­то­ро­го пра­ви­тель­с­т­во за­ка­ча­лось и чуть бы­ло не рух­ну­ло. Де­ло в том, что брак ко­ро­ля был нес­час­т­лив, и он жил в раз­лу­ке с же­ной­, прин­цес­сой Ка­ро­ли­ной­, пе­ре­се­лив­шей­ся на кон­ти­нент. Ког­да же суп­руг из ре­ген­та прев­ра­тил­ся в мо­нар­ха, Ка­ро­ли­на яви­лась в Лон­дон, что­бы за­нять по­ла­гав­ше­еся ей мес­то на тро­не. Ге­орг, к ужа­су ми­нис­т­ров, взду­мал на­чать (в пар­ла­мен­те) бра­ко­раз­вод­ный про­цесс, для че­го же­ну сле­до­ва­ло об­ви­нить в не­вер­нос­ти (хо­тя сам он в от­к­ры­тую жил с фа­во­рит­ка­ми). Боль­ше­го по­дар­ка для жаж­дав­шей влас­ти оп­по­зи­ции бы­ло труд­но при­ду­мать. В обе­их па­ла­тах заз­ву­ча­ли ре­чи о свя­тос­ти се­мей­но­го оча­га. Не­ко­то­рые ми­нис­т­ры, в том чис­ле Кан­нинг, выш­ли в от­с­тав­ку. На ко­ро­ля наб­ро­си­лись жур­на­лис­ты са­мой низ­кой про­бы и ка­ри­ка­ту­рис­ты; пра­ви­тель­с­т­вен­ное боль­шин­с­т­во в пар­ла­мен­те сок­ра­ти­лось до уг­ро­жа­юще­го уров­ня, и ка­би­нет сдал­ся. Ге­ор­га уго­во­ри­ли взять на­зад свое хо­да­тай­ст­во, а Ка­ро­ли­ну - вер­нуть­ся на кон­ти­нент, где она вско­ре и умер­ла.

Самое дол­гое пра­ви­тель­с­т­во. Лорд Ли­вер­пул и его кол­ле­ги вздох­ну­ли с об­лег­че­ни­ем; жизнь и впрямь по­вер­ну­лась к ним сво­ими свет­лы­ми сто­ро­на­ми. Про­мыш­лен­ность выш­ла из пос­ле­во­ен­но­го кри­зи­са. Ка­би­нет про­дол­жал уп­рав­лять стра­ной еще семь лет, пос­та­вив ре­корд дол­го­жи­тель­с­т­ва (1812-1827 ), не прев­зой­ден­ный по сию по­ру. Сам премь­ер-ми­нистр не об­ла­дал ка­чес­т­ва­ми вы­да­юще­го­ся го­су­дар­с­т­вен­но­го му­жа, но он имел свой­ст­во объ­еди­нять яр­кие на­ту­ры, нес­мот­ря на их по­ли­ти­чес­кие рас­хож­де­ния и лич­ную неп­ри­язнь, и по­мо­гать им прет­во­рять в жизнь свои за­мыс­лы. Из «гнез­да» это­го ка­би­не­та вы­пор­х­ну­ли Джордж Кан­нинг, Ро­берт Кас­л­ри, Джон Паль­мер­с­тон и Ро­берт Пил.

Предстояло сде­лать не­ма­ло в об­лас­ти внут­рен­не­го за­ко­но­да­тель­с­т­ва. За­ко­ны в Ан­г­лии жи­вут сто­ле­тия и под­час силь­но ус­та­ре­ва­ют. В прос­ве­щен­ном XIX ве­ке уго­лов­ное пра­во но­си­ло на се­бе от­пе­ча­ток сви­ре­пых обы­ча­ев сред­не­ве­ковья. Так, обыч­ным на­ка­за­ни­ем за кра­жу (да­же кус­ка мя­са) яв­ля­лась смер­т­ная казнь. При­сяж­ные час­то оп­рав­ды­ва­ли яв­но­го прес­туп­ни­ка, ибо не хо­те­ли от­п­рав­лять на ви­се­ли­цу че­ло­ве­ка, по­хи­тив­ше­го но­со­вой пла­ток. Сэр Р. Пил, бу­ду­чи в свое вре­мя ми­нис­т­ром внут­рен­них дел, про­вел че­рез пар­ла­мент ряд ак­тов, смяг­чав­ших дра­ко­нов­с­кий ха­рак­тер уго­лов­но­го пра­ва (смерть за бо­лее чем сто ви­дов прес­туп­ле­ний за­ме­ня­лась иным на­ка­за­ни­ем), он же до­бил­ся смяг­че­ния ужа­са­юще­го тю­рем­но­го ре­жи­ма.

Тюрьмы Лон­до­на и еще 17 го­ро­дов бы­ли пе­ре­да­ны в ве­де­ние ми­ро­вых су­дей­; их пер­со­на­лу, ра­нее жив­ше­му за счет по­бо­ров с зак­лю­чен­ных, бы­ло оп­ре­де­ле­но жа­ло­ва­ние; соз­да­ны жен­с­кие от­де­ле­ния с над­зи­ра­тель­ни­ца­ми; в мес­тах зак­лю­че­ния по­яви­лись свя­щен­ни­ки и вра­чи, а их оби­та­те­ли по­лу­чи­ли воз­мож­ность по­лу­чить на­чаль­ное об­ра­зо­ва­ние и ре­ли­ги­оз­ное вос­пи­та­ние. Пи­лу при­над­ле­жит так­же зас­лу­га уч­реж­де­ния в Лон­до­не (вмес­то ле­ни­вых и по­дат­ли­вых на взят­ку страж­ни­ков) ре­гу­ляр­ной по­ли­ции (отсю­да и клич­ка кон­с­теб­лей - Боб­би). Поз­д­нее по­ли­ци­ей об­за­ве­лась и про­вин­ция.

В 1819 г. ка­би­нет лор­да Ли­вер­пу­ла сде­лал пусть очень ма­лень­кий­, но все же не­сом­нен­ный шаг в об­лас­ти со­ци­аль­но­го за­ко­но­да­тель­с­т­ва: не без вли­яния зна­ме­ни­то­го впос­лед­с­т­вии уто­пи­чес­ко­го со­ци­алис­та Ро­бер­та Оу­эна пар­ла­мент сво­им ак­том зап­ре­тил при­ни­мать на ра­бо­ту де­тей в воз­рас­те до 9 лет; для лиц до 16 лет ра­бо­чий день был сни­жен до 10,5 ча­сов. Наб­лю­дать за ис­пол­не­ни­ем за­ко­на бы­ло по­ру­че­но ми­ро­вым судь­ям, но те смот­ре­ли сквозь паль­цы на мно­го­чис­лен­ные на­ру­ше­ния, так что акт ока­зал­ся ма­ло­эф­фек­тив­ным.

Тот же Р. Оу­эн как вла­де­лец хлоп­ча­то­бу­маж­ной фаб­ри­ки в Нью-Ла­нар­ке де­мон­с­т­ри­ро­вал, что вов­се не обя­за­тель­но вы­жи­мать все со­ки из тка­чей для проц­ве­та­ния пред­п­ри­ни­ма­те­ля: он ог­ра­ни­чил ра­бо­чий день де­сятью с по­ло­ви­ной ча­са­ми, от­к­рыл при фаб­ри­ке шко­лу и да­же дет­с­кий сад, пос­т­ро­ил для пер­со­на­ла об­раз­цо­вую де­рев­ню и дос­тиг вы­со­кой про­из­во­ди­тель­нос­ти тру­да ра­ци­она­ли­за­ци­ей и гу­ма­ни­за­ци­ей про­из­вод­с­т­ва. Фаб­ри­ка Оу­эна прив­ле­ка­ла ши­ро­кое вни­ма­ние об­щес­т­вен­нос­ти, че­го нель­зя ска­зать о его со­ци­алис­ти­чес­ких иде­ях, ув­лек­ших лишь эн­ту­зи­ас­тов (Оу­эн пред­с­тав­лял бу­ду­щее «ра­ци­ональ­ное об­щес­т­во» сос­то­ящим из са­мо­уп­рав­ля­ющих­ся об­щин, и дос­ти­га­лось оно ис­к­лю­чи­тель­но мир­ны­ми сред­с­т­ва­ми).

Виконт Ро­берт Кас­л­ри, в ве­де­нии ко­то­ро­го бы­ла внеш­няя по­ли­ти­ка, ак­тив­но учас­т­во­вал в уре­гу­ли­ро­ва­нии ев­ро­пей­ских дел, вно­ся свою леп­ту в ут­вер­ж­де­ние прин­ци­па ле­ги­ти­миз­ма; он от­ка­зал­ся, од­на­ко, под­дер­жать на­пи­сан­ный Алек­сан­д­ром I Ма­ни­фест о соз­да­нии Свя­щен­но­го со­юза. Бри­тан­с­кие пра­вя­щие сфе­ры не ус­мат­ри­ва­ли для се­бя уг­ро­зы в пе­ре­хо­де той или иной стра­ны от аб­со­лю­тис­т­с­кой фор­мы прав­ле­ния к ли­бе­раль­но-кон­с­ти­ту­ци­он­ной и не со­би­ра­лись пре­пят­с­т­во­вать это­му про­цес­су во­ору­жен­ной ру­кой. Прин­цу-ре­ген­ту Ге­ор­гу, рвав­ше­му­ся в Свя­щен­ный со­юз, приш­лось ог­ра­ни­чить­ся пись­мом, в ко­то­ром он вос­тор­жен­но одоб­рил его пох­валь­ные прин­ци­пы. По­дав­ле­ние ре­во­лю­ци­он­но­го дви­же­ния в Ита­лии и Ис­па­нии выз­ва­ло у ка­би­не­та чув­с­т­во бес­по­кой­ст­ва, тем бо­лее что ра­ди­каль­ная об­щес­т­вен­ность «до­ма» пре­да­ва­ла ана­фе­ме кон­ти­нен­таль­ных дес­по­тов.

В ав­гус­те 1822 г. Кас­л­ри, дав­но про­яв­ляв­ший приз­на­ки нев­ме­ня­емос­ти, ос­тав­лен­ный до­ма без прис­мот­ра, за­ре­зал­ся пе­ро­чин­ным но­жом. Ему на сме­ну при­шел Джордж Кан­нинг, один из са­мых яр­ких го­су­дар­с­т­вен­ных му­жей в бри­тан­с­кой ис­то­рии.

Сын не­удач­ли­во­го биз­нес­ме­на и про­вин­ци­аль­ной ак­т­ри­сы, Кан­нинг не при­над­ле­жал к арис­ток­ра­тии; ему не бы­ло на­пи­са­но на ро­ду стать ми­нис­т­ром. Но в страд­ную по­ру на­по­ле­онов­с­ких войн по­яви­лась нуж­да в та­лан­т­ли­вой мо­ло­де­жи. Питт за­ме­тил юно­шу, и тот - блес­тя­щий ора­тор - быс­т­ро прод­ви­нул­ся по слу­жеб­ной лес­т­ни­це. Не бу­ду­чи свя­зан с «дип­ло­ма­ти­ей кон­г­рес­сов», он мыс­лил ши­ре и мас­ш­таб­нее Кас­л­ри. Кан­нинг по­шел на та­кой шаг, как приз­на­ние не­за­ви­си­мос­ти вос­став­ших про­тив ис­пан­с­кой ко­ро­ны ла­ти­но­аме­ри­кан­с­ких го­су­дарств. Кон­ти­нен­таль­ная ре­ак­ция бы­ла по­вер­г­ну­та в оце­пе­не­ние, гер­цог Вел­лин­г­тон го­рес­т­но вос­к­лик­нул: «Мы ны­не слы­вем в Ев­ро­пе за яко­бин­с­кий клуб!» О столь важ­ном ре­ше­нии по­ла­га­лось объ­явить в трон­ной ре­чи. Это ока­за­лось пре­вы­ше ду­шев­ных сил ко­ро­ля Ге­ор­га IV. Он объ­явил, что по­те­рял встав­ную че­люсть, а по­се­му выс­ту­пать лич­но не смо­жет - не­го­же, что­бы с вы­со­ты прес­то­ла раз­да­ва­лось нев­нят­ное, ше­пе­ля­вое бор­мо­танье. Речь бы­ла за­чи­та­на.

Сам Кан­нинг с па­фо­сом за­явил, что выз­вал к жиз­ни Но­вый Свет. Все же сле­ду­ет ска­зать и о зем­ных по­буж­де­ни­ях, под­виг­нув­ших ка­би­нет на столь зна­чи­тель­ный шаг, а они за­ни­ма­ли не пос­лед­нее мес­то в ини­ци­ати­ве Кан­нин­га. Лен­д­лор­ды хо­те­ли из­бе­жать пар­ла­мен­т­с­кой ре­фор­мы, оз­на­чав­шей по­ся­га­тель­с­т­во на их власть в стра­не. А от­к­ры­тие и за­во­ева­ние но­вых внеш­них рын­ков дол­ж­но бы­ло от­в­лечь вни­ма­ние про­мыш­лен­ни­ков и фи­нан­сис­тов от дел до­маш­них и по­вер­нуть его к за­мор­с­ким пред­п­ри­яти­ям. На­пор в поль­зу ре­фор­мы нес­коль­ко ос­ла­бел. Цен­т­раль­ная и Юж­ная Аме­ри­ка прев­ра­ти­лась в по­ле бри­тан­с­кой пред­п­ри­ни­ма­тель­с­кой де­ятель­нос­ти.

 






Дата добавления: 2016-05-30; просмотров: 625; ЗАКАЗАТЬ НАПИСАНИЕ РАБОТЫ


Поиск по сайту:

Воспользовавшись поиском можно найти нужную информацию на сайте.

Поделитесь с друзьями:

Считаете данную информацию полезной, тогда расскажите друзьям в соц. сетях.
Poznayka.org - Познайка.Орг - 2016-2017 год. Материал предоставляется для ознакомительных и учебных целей. | Обратная связь
Генерация страницы за: 0.008 сек.