Стоики (Зенон, Сенека, Марк Аврелий).

Основателем школы стоиков был Зенон (не Зенон Элеат, который сформулировал апории, а Зенон с острова Крит). Зенон не был гражданином Афин и поэтому он не имел права арендовать в городе здание. По этой причине он и его ученики собирались в некоем портике или «стое» /открытой пристройке с колоннами/. Отсюда название школы.

 

Этика стоиков.

Все живое стремится к благу, к сохранению и преумножению себя. Но человек – это, прежде всего, его разум (его душа). Поэтому истинное благом для человека – это то, что является благом для его души. Так учили стоики.

Для философии стоиков характерно весьма жесткое различение телесного и духовного. Далеко не все то, что называется нами обычно «злом», является злом в подлинном смысле этого слова, - так учили последователи Зенона.

Подлинным злом для человека является то, что вредит его душе (его внутренней разумной сути), та или иная измена себе: потеря чести, подлость, неисполненный долг.

А телесные несчастья (болезнь, смерть, плен, рабство), согласно учению стоиков, злом в истинном смысле этого слова не являются.

Из этого следует, что то, счастлив ли человек, или несчастлив, зависит от него самого. Если он себе не изменял, не причинил вреда своей душе, - то он может оставаться счастливым, в любых жизненных обстоятельствах, не смотря ни на какие внешние бедствия.

 

Стоики так же учили, что человеческие страсти, аффекты являются результатом интеллектуальной ошибки, мудрость состоит в том, чтобы не дать им даже зародиться, не позволить начать раскачиваться маятнику, который выводит человека из душевного равновесия (страстей, эмоций может вообще не быть, нужно запретить им появляться) – так называемая «доктрина апатии» стоиков («апатия» - «бесчувствие»).

 

Физика стоиков.

Стоики не разделяли убеждения Эпикура и Демокрита, что все сущее состоит из атомов. Физика стоиков отчасти есть возвращение к тому пониманию природы вещей, какое мы имеем у Гераклита[2].

Стоики учили, что в основе всего существующего лежит некая тонкая материя, которую они называют «огнем» или «пневмой»[3]. Так же, они называли это мировое первоначало «Логосом» или «Разумом». Этот огонь, будучи началом всего существующего, является в то же время, согласно учению стоиков, Богом, разумной божественной силой, управляющей миром[4]. Итак, согласно стоикам, Бог материален. Так же, как Эпикур, стоики понимают духовное, как некую тонкую материю.

Можно сказать, мысль стоиков возвращается к истокам греческой философии, к тому ее моменту, когда она не проводит (еще) четкого различия между духовным и материальным. Бог, этот тонкий Огонь, являющийся началом всего мирозданья, пронизывает, согласно учению стоиков, все существующее.

/Такая точка зрения, «растворяющая» Бога в мире, отождествление Бога с мировым целым носит название «пантеизма» («пан-теизм» - дословно «все есть Бог»). Мы с ней еще встретимся/.

 

Стоики полагали, что в Космосе все устроено разумно, все связано со всем, и все, что происходит, происходит с необходимостью. В отличие от Эпикура, допускавшего наличие случайности, стоики – фаталисты («фатум» - «судьба», «рок», «неизбежность»). Все в мире происходит наилучшим образом, только мы не всегда это понимаем.

Это относится стоиками и к движению физических тел, и к существованию человека. Человек может осознанно принимать свою судьбу, может ей сопротивляться, результат будет тот же. Известное изречение Сенеки: «Согласного судьба ведет, упирающегося тащит»[5].

Стоики считали, что существование мира циклично: Космос некогда возник из огня и когда-нибудь погибнет в Мировом пожаре. Душа человека, согласно учению стоиков (как и согласно Эпикуру) материальна, а, следовательно, не бессмертна, она так же распадается, как и тело, хотя может просуществовать дольше него (согласно мнению некоторых стоиков, души мудрецов будут жить до следующего Мирового пожара).

Но, поскольку ничто в мире не происходит случайно, следующий цикл повторит этот, все события с необходимостью повторятся, начиная с мельчайшего движения мельчайшей вещи. И ты повторишься со всеми твоими поступками и обстоятельствами судьбы. Вместо мысли о бессмертии индивидуального духа, у стоиков присутствует идея вечного возвращения. Эту идею у стоиков позднее позаимствует Ницше.

 

Скептики. Пиррон.

Скептики, так же, как и софисты, в противоположность представителям большинства философских школ не считали, что мир устроен разумно. Скептики учили, что о вещах нельзя сказать ничего определенного. И сами вещи неопределенны, они есть в той же степени, что и не есть. В мире господствует видимость.

При таком положении дел самая мудрая позиция, которую может занять человек – это апатия и непоколебимость. В вещах нет ни истинного, ни ложного, и поэтому человек не должен доверять им. Скептики советуют воздерживаться от суждений в отношении вещей[6].

 

Неоплатонизм. Плотин(2 век н. э.).

 

Неоплатонизм – последняя из возникших в эпоху античности философских школ. Она сформировалась уже после того, как появилось и начало распространяться по миру христианство. Неоплатонизм является его своеобразной античной переработкой. Или, может быть, лучше сказать, что неоплатонизм есть результат взаимодействия христианского миросозерцания и античной философии.

/И влияние христианского миросозерцания здесь заметно/.

Как ясно из названия, Плотин обращается к Платону и неким специфическим образом его переосмысливает.

Изложение основных идей Плотина можно привязать к следующей схеме:

 

Единое (Благо)

|

Нус (Разум, Дух)

|

Душа (Мировая душа)

|

физический космос.

 

Согласно Плотину, в начале было Единое (или Благо). Это – то подлинное и полное бытие, из которого все произошло. Происхождение всего сущего из Единого Плотин (в отличие от христиан) мыслит не как творение, а как некое исхождение, «эманацию» (все сущее изливается из Единого как из некоего светоносного источника, оно порождает его от избытка, само при этом не умаляясь).

На вершине иерархии Платона стоят идеи (постижимые умом вечные сущности) (Благо у Платона – это высшая, вбирающая в себя все остальные идея).

Единое у Плотина – это не разум и оно не умопостигаемо. Оно выше интеллекта и не определимо словами. Единое у Плотина бесконечно. В системе мира философов классической Греции «бесконечное» было характеристикой, даваемой материи «Бесконечно» для грека то, что неопределенно, то, чьи свойства не заданы, а совершенное может быть только ограниченным, конечным. У Плотина появляется «бесконечное как атрибут высшей духовной сущности (это – несомненное влияние христианства[7]).

Единое (путем эманации) порождает Нус (Разум или Дух). На этой (второй) ступени плотиновой иерархии мы должны были бы поместить платоновские «идеи». Согласно Плотину, существует нечто выше разума, он не есть наибольшее.

Разум порождает Мировую Душу[8], Душа порождает физический космос. Каждый шаг по этой «лестнице – шаг в сторону уменьшения (оскудевания): Нус меньше, чем Единое, Душа меньше, чем Нус.

Материальное стоит в низу этой иерархии. Но материя, согласно Плотину, не есть иное, противоположное духу начало. Она - последнее, крайне бедное проявление духовного. В материи творящая сила Единого истощается до изнеможения, материя обделена благом, это лишенность, недостаток. Материя, согласно Плотину не существует от века, а порождается духовным.

/Понимание материи как порождения единого духовного будет характерно и для последующих исторических модификаций неоплатонизма: для неоплатонизма эпохи Возрождения и для русского неоплатонизма/.

 

У Плотина мы видим, как и у Платона, достаточно низкую оценку телесного (физического) существования. Душа, согласно Плотину, существует до рождения и попадает в тело как в темницу, из которой ей необходимо вырваться.

Но назад, в божественный мир, согласно Плотину, человеческую душу ведет не познание (не интеллектуальная активность), а некий мистический экстаз, предполагающий опрощение (душа возвращается к своему божественному первоисточнику, сбросив все лишнее, что не является ей самой).

[1] Дерево в Греции мало, такое жилище, как бочка, было бы довольно-таки дорогим.

[2] О Гераклите смотри: Ранняя греческая философия, фисиологи.

[3] Пневма – смесь воздуха и огня. Огня в ней может быть больше или меньше. Меньше всего его в пневме, составляющей основу неодушевленных тел, душа же мудреца представляет собой почти что чистый огонь, непосредственно соединяющийся с Богом.

[4] Не знаю, как вам, а мне приходят в голову «звездные войны», сила, с которой учатся взаимодействовать джедаи.

[5] По преданию, Сенека сказал это, глядя на собаку, которая была привязана к движущейся телеге.

[6] Много позже (в начале 20-го века) этот термин («воздержание от суждений» - «epoche») у скептиков позаимствует основатель феноменологии Эдмунд Гуссерль.

[7] Смотри следующую лекцию.

[8] Все индивидуальные души, согласно Плотину происходят от одной единой Души.

Тема 6. Христианство, новый фактор в интеллектуальной истории человечества.

 

На рубеже эр появляется новый фактор, весьма существенно влияющий на человеческую историю в целом и на историю мысли в частности.

Христианство – отнюдь не философия, и в этом смысле не тема данного курса. Но, поскольку оно повлияло (тем, или иным своим аспектом) на все впоследствии возникающие философские концепции, ничего другого не остается, как изложить основные положения христианского вероучения так, как если бы это было некой философией.

Как минимум два фактора оказали определяющее воздействие на формирование образа мысли человека европейской культуры: античная философия и христианство. О первом уже было сказано, осталось, так или иначе, осветить второе.

 

Основные положения христианского вероучения, изложенные языком философа.

Если бы мы сравнивали религию греков и римлян с христианством то, разумеется, первое, что нужно было бы сказать: греки и римляне поклонялись множеству богов (которые представляли собой персонифицированные силы природы или же человеческой натуры), а христианство - единобожие.

Но, надо сказать, что мысль о существовании единого Бога греческой философии не чужда (о «Боге» (в единственном числе) говорит Платон, Аристотель и не только). Это – более чем логично: философский взгляд на мир (в особенности у греков) предполагает рассмотрение его в качестве разумного целого, следовательно, имеет смысл предполагать некое разумное начало – источник такого мироустройства.

Сделав такое уточнение, будем говорить о том, что же, собственно, нового приходит именно с христианством.

 

1. Творение мира из ничего. Чтобы создать мир, Богу христиан не нужна материя и не нужны интеллектуальные образцы. Демиург, о котором говорит Платон, использует некий материал (он его не создавал) и взирает на вечные образцы (эйдосы). Поэтому он подобен человеку-ремесленнику. /Августин сравнит своего Бога с художником/.

 

2. Трансцендентность Бога. Бог христиан миру внеположен. Он не в коей мере не часть мира (в отличие от Перводвигателя Аристотеля). Аристотелев Перводвигатель венчает мирозданье, это ограничивающий его «верхний этаж», и поэтому, как вершина этой структуры сам является частью структуры. Бог христиан по отношению к миру есть «абсолютное вне» (абсолютно иное).

 

3. Христиане настаивают на том, что их Бог – Личность, а не просто мировой разум (а так же не некая безличная сила). Сама постановка вопроса: Личность, как нечто несводимое к структуре мирозданья (которое, таким образом, мыслится как без-личное), - сама эта постановка вопроса приходит, по всей видимости, вместе с христианством.

Человек европейской культуры будет понимать себя как некую уникальную личность. В нем (как он будет убежден) есть нечто, чего нет в мире. В нем, в его внутреннем (субъективном) – больше, чем в объективном (в тотальности всего существующего).

Разумеется, как человек понимает своего Бога, так он понимает себя самого. Неверно было бы думать, что влияние христианства ограничивается только непосредственно религиозными субъектами. Неверно было бы думать, что влияние христианства ограничивается пределами культуры непосредственно религиозной (в первую очередь средневековой). Средневековая культура была культурой, где христианские религиозные ценности доминировали безусловно. В том числе путем насилия (как идеологического так и прямого). Но потом, когда в /16-м, 18-м/ веках, культура становится светской, в большей степени атеистической, чем религиозной, - тогда то, как раз и приходит черед «антропологического» влияния христианства: попросту говоря, человек начинает более явно и последовательно, чем раньше, переносить характеристики христианского Бога на себя. И мы имеем современного европейца, который мыслит себя как уникальную личность, творца мира, в котором он живет; мира, который он должен «спасти»[1], или облагородить, или заставить «прогнуться под себя» (далее – возможны варианты).

 

4. Это настаивание на том, что Бог – Личность и человек – личность (то есть нечто несводимое к миру, как целому, к миру, как системе) вносит элемент иррациональности в универсум. Мир человека-христианина менее прозрачен для разума, чем мир грека. Бог христиан – не чистый разум, Он отчасти иррационален (или сверхрационален). Он – нечто выше разума.

Греки самое высшее, самое человеческое в человека называли разумным началом, у греков понятия «духовное» и «разумное» совпадают. С распространением христианства они разделяются. Мы, как и множество поколений наших предков сочтем, что душа человека – это не то же самое, что его разум (в душе есть нечто иное, что выше и ценнее разума).

Бог христиан отчасти иррационален. Он в первую очередь не разум, а воля. Чистый разум мир не сотворил бы. Христианская идея творения мира из ничего предполагает акт божественного произвола.

/Решил – и сделал ни с того, ни с сего, не следуя никакой логике. Логика появилась уже потом, в процессе творения/.

 

5. Христианство приносит с собой иное, отличное от античного понимание зла. С точки зрения грека – философа, наличие зла (страдания, несовершенства) связано с природой материи: материя косна и не позволяет вполне воплотить в себе идеальное, не позволяет разумной душе вполне управлять и подчинять себе тело (то есть, человек несовершенен, потому, что он – существо телесное).

С точки зрения христианина, зло духовно. Оно – в том решении, которое ты принимаешь, в выборе, который совершает человек. Христианская религия предполагает, что выбор есть всегда, всегда есть возможность выбрать добро и всегда есть возможность выбрать зло (недолжное).

Христиане утверждают, что человек свободен (христианское учение о свободе воли) и его свобода абсолютна, подобно свободе Бога (творящего мир своим решением). Возможность зла коренится в выборе, который мы совершаем каждое мгновение своей жизни, и нигде в мире больше места злу нет (творение Бога прекрасно и совершенно, все в мире на своем месте, и только человек этот порядок может нарушить).

Зло не в материи, еще не известно, если бы человек был чистым духом без тела, было бы ему проще оставаться добродетельным, или, наоборот, сложнее (негативный пример – дьявол; дьявол – существо духовное).

 

Итак, мир человека – христианина не столь безусловно рационален, как прекрасный космос грека.

С распространением христианства ценность разума (человеческой познавательной активности) безусловно и сильно падает. Бог непознаваем и поэтому туда, на верх ведет не разум, а вера (и любовь).

Платоновская мысль о том, что философия есть средство спасения души. Духу христианства вполне чужда. Для христианина познание – скорее соблазн (то, что может запутать, ввести в искушение).

Христианин всегда будет с подозрением относиться к своему разуму, даже если будет пытаться убедить себя в обратном.

Тертуллиан (один из отцов церкви, живший во 2-м веке) сказал некогда: «верую, ибо абсурдно» (то есть, именно непостижимость, внутренняя противоречивость христианского вероучения является свидетельством его божественного происхождения).

Христиане были теми нигилистами, «варварами», которые разрушили прекрасный мир античности (это слишком человеческое творение), или, по крайней мере, весьма существенно способствовали его упадку.

 

Но в нарождающейся христианской культуре ценность разума не могла упасть до нуля. Христианское вероучение предполагает очень сложную догматику, а догматика – это рациональная система[2] (чтобы ее себе уяснить, человек должен задействовать свои интеллектуальные возможности). Человеку-христианину мало «просто верить», ему нужно еще понимать, во что он, собственно, верит.

Таким образом, перед нами основное противоречие христианской культуры (которое, очевидно, будет играть роль движущей силы, приводящей ее к тому, или иному изменению). Вопрос, который можно назвать основным вопросом средневековой философии: вопрос об отношении веры и разума.

[1] Вспомним типичный голливудский боевик.

[2] Христианская догматика – рациональная система. С тою существенной оговоркой, что основные положения («аксиомы») этой системы взяты на веру, но сама она должна быть при этом внутренне увязанной рациональной структурой (или, по крайней мере, последовательной системой). Отсюда догматические споры и многочисленный «ереси» первых веков христианства.

 

Тема 7. Средневековая философия.

«Средневековьем» называют весьма значительный период в истории европейского человечества. «Средневековье» - это то, что начинается с закатом античности и кончается с появлением нового человека – человека Возрождения. Разумеется, нельзя указать точные даты начала и конца Средневековья (исторические эпохи не сменяют друг друга в одно мгновение). Но в качестве ключевой даты начала новой эпохи – можно указать 476 год (взятие Рима варварами и падение Западной Римской империи). В качестве события, знаменующего конец Средневековья можно указать изобретение печатного станка Гуттенбергом (около 1445 года).

Итак, десять (или даже больше) веков человеческой истории. Если говорить об истории мысли, то общая тенденция такова: на протяжении этих веков разум медленно и осторожно восстанавливается в своих правах (но такое значение, какое он имел в греческой картине мира, он себе никогда уже не вернет).

В средневековой философии обыкновенно выделяют период патристики и период схоластики.

 

Патристика(4 – 9 век).

«Патристика» - от слова «патрос» (отец). Период патристики – время, когда виднейшие авторитеты богословия формулируют основные положения христианской догматики. Богословие – не философия, и в этом смысле не тема данного курса.

Скажу лишь, что процесс догматотворчества был процессом переложения изначальной христианской интуиции на уже существующий в культуре понятийный язык. Отцы церкви пытались выразить новое (христианское) миросозерцание на языке греческой философии (прежде всего Платона).

Это приспосабливание (переделывание) Платона схематически можно изобразить так:

 

У Платона:

идеи

|

вещи

|

материя

 

 

У отцов церкви (христианских платоников):

Бог-Творец

/ \

идеи материя

\ /

вещи (чувственно воспринимаемый мир)

 

У Платона на вершине иерархии – идеи, на которые взирает Демиург, творя вещи. У отцов церкви идеи переместились на «этаж» ниже: Бог творит идеи (точно так же, как и материю) (Он сначала подумал, помыслил мир, а потом воплотил его в вещное творение). Платоновские «идеи» истолковываются как мысли в уме Бога (идеи божественного сознания).

Творцы христианской догматики – прежде всего византийцы (греки, по крайней мере – по языку): Василий Великий, Григорий Богослов, Григорий Нисский, Иоанн Златоуст, Иоанн Дамаскин.

Из западных отцов церкви наиболее влиятелен Августин.

 

Августин Аврелий (Августин Блаженный) (354-430) родился в г. Тагасте (северная Африка, регион, входящий в Римскую империю) /До своего обращения к христианству и принятия сана был учителем риторики, у Августина – классическое римское образование/. У Августина, как и у других отцов церкви, мы найдем изложение основных положений христианского вероучения (таких как творение мира из ничего, о Боге как Личности (о Божественной Троице), о зле, о свободе воли, и т. д.[1]).

Кроме этого, Августин – автор известнейшего литературного и философского произведения «Исповеди».

Замысел «Исповеди»: разговор души с Богом и с самой собой. Только христианин мог написать такое (а не человек, безусловно принадлежащий античности). Потому, что именно христианин полагает свою душу расколотой. Разум (душа, понятая как разумная сущность) не может раздвоиться и говорить сам с собой. Раздвоиться (расколоться) может воля. Человек-христианин Августин признает, что воля в нем расколота (поэтому и возможен разговор души с самой собой, одна часть уговаривает другую).

Это именно христианское: сознание разорванности воли, наличия в душе некой тьмы (в душе и Бог присутствует (говорит), и, так же, в душе есть некая тьма, даже не дьявол, а ничто, бездна, в которую можно провалиться)

/Августинов анализ душевных глубин в чем-то предвосхищает изощренную психологию 20-го века и философию экзистенциализма/.

 

Августин формулирует, так называемую, «теорию иллюминации». Это – христианская платоническая теория познания. Согласно Платону, познавая вещи, душа припоминает их божественные образцы (идеи), которые знакомы ей потому, что душа человека некогда пребывала в мире идей. Согласно христианскому вероучению, душа не существовала до рождения, она творится Богом вместе с телом.

И Августин модифицирует Платона: согласно его теории иллюминации человек, познавая вещи, припоминает идеи, вложенные в его сознание в момент творения Богом. Бог, творя человека, поделился с ним своими мыслями по поводу устройства мира, и поэтому человек, видя (воспринимая) вещи вспоминает этот божественный «план». В силу наличия в его сознании этих врожденных идей, он уже знает, как в принципе устроено мирозданье. Чувственное восприятие опыта этих вещей лишь актуализует, потенциально содержащееся в душе знание.

 

Схоластика (10 – 14 века).

Богословская мысль 4 –9 веков еще подпитывалась культурными соками античности, отцы церкви – люди, получившие классическое греческое или римское образование. Но эти соки иссякают, и молодой христианский мир встает перед необходимостью создания своей собственной (европейской) системы образования. Первые учебные заведения в Европе существовали при монастырях. Затем, в 12-м веке, появляются университеты (первый из них – Парижский[2]). «Схоластика» – от слова «школа». Это – специфически европейское явление.

Разумеется, философия в средневековой культуре существовала при богословии. Как выразился Фома Аквинский, философия – это «служанка богословия». Но при этом для схоластики, как для типа богословия характерна очень высокая роль разума. Высокая схоластика – это очень мощная попытка синтезировать веру и разум (соединить их так, чтобы они нигде не вступали в противоречие).

Схоласты полагали, что логическим путем можно обосновать практически все, в том числе и Бога. Специфический феномен схоластической мысли – доказательства бытия Бога.

И, начиная с самых важных вопросов, обосновать (рационально рассмотреть) можно все существующее (объяснить, почему оно такое, а не иное). Схоласты стремятся включить в поле своего анализа все, начиная с Бога и кончая последней песчинкой или букашкой (всеобъемлюще описать мир рациональным языком).

Поэтому не удивительно, что схоласты обращаются, прежде всего, к Аристотелю: вектор их интереса направлен сходным образом (на мир, а не только на душу человека). /Классификаторский пыл Аристотеля им близок/.

Схоластов можно назвать учеными: они касаются не только богословских вопросов, но стремятся охватить все. Но средневековый идеал научности весьма отличается от нынешнего. С точки зрения современной науки, критерием истинности (обоснованности) является опыт. Для схоластов такую роль играет авторитетный текст (современный ученый будет подтверждать свою теорию, ссылаясь на экспериментальные данные, схоласт – ссылаясь на Священное Писание, на отцов церкви, на Аристотеля, или на кого-нибудь еще). Схоласт не будет пытаться сделать что-то руками (исследовать вещи), схоластика – чисто умозрительный способ познания мира, подкрепленный ссылками на тот, или иной авторитет.

Можно удивляться тому, какой высокий авторитет имеет в эпоху схоластики Аристотель, «весомость» его текстов приближается в «весомости» Священного Писания (если в текстах Фомы Аквинского вы встретите «философ» (без расшифровки) – нужно подразумевать Аристотеля). У схоластов мы найдем все основные понятия философии Аристотеля (аристотелеву, концепцию движения, его «четыре причины», понятия «возможности» и «действительности», аристотелеву космологию, включая понятие «Перводвигателя»[3]).

Схоластику можно рассматривать как вариант развития аристотелевской философии. И, может быть, именно усилиями схоластов аристотелева философия и становится тем, что мы сейчас о ней знаем (то есть, системой).

 

Виднейшие представители схоластики:

Пьер Абеляр (1079-1142)

Самый известный спорщик Средневековья /за его ум и талант убеждать сравнивали с Сократом/. Абеляр был уверен в том, что посредством разума можно доказать все, что разу нигде не придет в противоречие с верой, если он достаточно последователен и глубок.

 

Фома Аквинский (1225-1274)

/Самая значительная, пожалуй, фигура схоластики, «томизм» (то слова «Фома» («Томас»)) существует и по сей день как направление в богословской католической мысли/.

Фома в своем сочинении «Сумма теологии» приводит пять способов доказательства существования Бога. Томистские доказательства исходят из того, что человек – это существо, почерпывающее знания из опыта (из того, что он видит, слышит и т. д.). Мир, который мы видим, свидетельствует (достаточно убедительно, по мнению томистов) о том, что существует Бог.

Доказательства существования Бога Фомы Аквинского.

1. От понятия движения. Все, что движется, имеет причиной своего движения нечто иное. Но эта цепочка не может уходить в бесконечность. Должна существовать первая причина всего этого движения (Перводвигатель, его и именуют Богом, говорит Фома).

2. От понятия производящей причины. У всякой вещи есть то, что является причиной ее существования (начальная причина, говоря языком Аристотеля). И этот ряд, опять-таки, не может уходить в бесконечность[4]. Следовательно, должна существовать первая производящая причина.

3. Из понятий возможности и необходимости. Вещи, с которыми мы имеем дело на опыте, могли бы существовать, а могли бы не существовать. Они могли бы не существовать и все рано или поздно исчезнут. Они сейчас уже в каком-то смысле не есть[5]. В мире должно существовать нечто необходимое, потому, что в противном случае ничто не могло бы прийти в бытие, и ничего не было бы.

4. Из различных степеней, которые обнаруживаются в вещах /платоническое/. Вещи, которые мы знаем, - более или менее совершенные, благородные или какие-нибудь еще. Следовательно, должно существовать то, что в абсолютной мере совершенно, благородно и т. д.

5. Из распорядка природы. Предметы, лишенные разума, подчиняются целесообразности. Их действия всегда или в большинстве случаев направлены к наилучшему исходу. Следовательно, должно существовать некое разумное существо, которое их направляет./

/Разумеется, томистские доказательства обосновывают только существование Бога, но ничего не говорят, о Его сущности. Например, догмат о Троице /что Бог един в трех Лицах/ никто из схоластов доказывать не пытался. Это (даже с их точки зрения) – тайна, находящаяся за пределами рационального человеческого понимания/.

 

Ансельм Кентерберийский (1033-1109).

Формулирует доказательство, которое получит название «онтологического» доказательства существования Бога. Оно – чисто логическое.

«Сказал безумец в сердце своем нет Бога». Допустим, есть некто, кто утверждает, что Бога не существует. Но этот «безумец», по крайней мере понимает, о чем он говорит: он знает, что такое «Бог», понимает, что значит это слово. Бог – это наилучшее, наисовершеннейшее существо, то, больше чего нельзя себе представить (по смыслу слова, понятие «Бог» предполагает именно это). Но если предположить, что такое наисовершеннейшее существо в действительности не существует, то мы, - продолжает Ансельм, - столкнемся с логическим противоречием: если то, больше чего нельзя себе представить не существует, то, значит, мы можем себе представить нечто большее, чем оно (такое же, но существующее). Следовательно, то, больше чего нельзя себе представить, с необходимостью должно существовать.

 

Поздняя схоластика. Уильям Оккам (1285-1349). «Бритва Оккама».

В поздней схоластике мы найдем отказ от установки на радикальный синтез веры и знания. Наиболее заметный ее представитель – Уильям Оккам. Оккам был францисканским монахом и в его непосредственные намерения входило защитить веру от разума: Оккам полагал, что Бог не такая вещь, которую нужно доказывать, подвергать логическому обоснованию.

Познавательные усилия человека должны быть направлены на мир. Оккамизм разделяет в человеке веру и познание. В Бога нужно верить, Он предмет поклонения и любви. Действуя же как ученый, познавая вещи, как они даны на опыте, человек не должен, объясняя их, сводить их к каким-либо последним божественным сущностям. Ему нужно довольствоваться естественным, ближайшим объяснением исследуемых феноменов. Такова суть знаменитой «бритвы Оккама», («не измышлять сущности сверх необходимости» - одна из ее формулировок): если возможны несколько объяснений того, или иного явления, то предпочтительным из них будет самое простое (если явление можно объяснить простым образом, то не за чем придумывать долее сложные объяснения (измышлять лишние сущности)).

Но такой принцип означает изменение понимания сущности (научной) теории. Оккам тем самым утверждает, что, познавая, человек не проникает в логику вещей (в логику мирозданья), а лишь объясняет наблюдаемые им феномены наиболее экономичным образом. Что теория, сложившаяся у меня в голове, объясняющая ту, или иную вещь, совсем не обязательно будет соответствовать логике Бога, создавшего эту вещь.

В оккамизме религия и наука, можно сказать, освобождаются друг от друга.

 






Дата добавления: 2016-06-15; просмотров: 656; ЗАКАЗАТЬ НАПИСАНИЕ РАБОТЫ


Поиск по сайту:

Воспользовавшись поиском можно найти нужную информацию на сайте.

Поделитесь с друзьями:

Считаете данную информацию полезной, тогда расскажите друзьям в соц. сетях.
Poznayka.org - Познайка.Орг - 2016-2017 год. Материал предоставляется для ознакомительных и учебных целей. | Обратная связь
Генерация страницы за: 0.055 сек.